Книга Искать убийцу, страница 105 – Фаниль Галеев

Вспомнив, что находится в кабинете участкового уже добрых два часа, но так и не успел еще разглядеть его хорошенько, следователь вышел из-за стола и окинул взглядом помещение.

Большие светлые окна. На подоконниках и на стене, в проемах между окнами – цветы в декоративных кашпо и горшочках. Половину другой стены занимала цветная рельефная карта, судя по всему, обслуживаемого участка. А это? Ахмеров склонился над небольшой витриной. Тут, похоже, нечто более занимательное, с комментариями. Прочитал: «Самодельная финка Толкунова… Ломик, которым взломан сарай Караваевых…» Заметил и две одинаковые пули: одна – обнаружена у некоего Ишмеева, другая извлечена из трупа подстреленного им лося… Миниатюрный криминалистический музей, стало быть? Неплохо, участковый!

Ахмеров осмотрел библиотечку, перелистал массивный альбом с судебными фотографиями и, довольный этой маленькой экскурсией, возвратился на свое место.

Обычно Ахмеров был придирчив к знакомству. Но сейчас ловил себя на мысли, что Миронов сразу же произвел на него хорошее впечатление, хотя и сам не знал еще, что ему больше всего нравилось в этом парне. Прост. Умен. Откровенен… Следователь улыбнулся. Откровенен-то откровенен, а вот от прямого ответа на вопрос вчера уклонился. Пустился в рассуждения о каких-то там Ломброзо и антимирах… Впрочем, это была, возможно, его маленькая хитрость. Какой же участковый без хитрости!..

Телефонный звонок прервал его дальнейшие размышления. Ахмеров спешно поднял трубку.

— Алексей Николаевич? – спросил учтивый мужской голос.

— Нет, это следователь Ахмеров.

— А-а, Ахмет Шарипович, здравствуйте! Вас беспокоит Шамаев! – Теперь Ахмеров отчетливо распознавал голос председателя сельсовета.

— Здравствуйте, Прохор Ильич! Я слушаю вас!

— Как продвигаются дела? – по-свойски приветливо спросил председатель. – Скоро ли услышим ваше заключительное слово?

— Спасибо, пока все идет нормально. Ну, а что касается заключительного слова, то говорить о нем, я думаю, еще рановато. Поспешность в нашем деле противопоказана…

— Это верно, – согласился Шамаев. И вдруг спросил каким-то тихим и вкрадчивым голосом: – Вы одни?

— Да. А что?

— Мне надо поговорить с вами по одному вопросу. Кстати, он, как мне кажется, имеет прямое отношение к тому, чем вы сейчас занимаетесь.

— Пожалуйста, Прохор Ильич, приходите!

— Хорошо. Я буду у вас минут через десять!

Шамаев, как и обещал, явился быстро. В руке – изящная черная папка. Не раздеваясь, прошел в глубь кабинета, еще раз поздоровался и сел, положив папку на стол. Затем он снял шляпу, вытер платком взмокший от быстрой ходьбы лоб.

— Я отдаю себе отчет в том, – неторопливо, делая ударение на каждом слове, начал он, – что этот визит может быть истолкован по-разному и не в мою пользу. И тем не менее я хочу заверить вас, Ахмет Шарипович, что он продиктован исключительно велением совести. Я всем сердцем уважаю Полину Ивановну. Поверьте! Но, как говорили древние, истина иногда дороже друга…

Ахметов слушал его, пытаясь проникнуть в суть дела. Наконец, Шамаев раскрыл папку и, вытащив оттуда два каких-то листа, положил их на стол.

— Вот, взгляните, пожалуйста!

Это были два изрядно обтрепанных письма. Одно написано в форме обычного заявления «неким Феофановым, жаловавшимся, что его жена купила у Уваровой за пятьдесят пять рублей кофту, которая, как выяснилось позже, стоила всего тридцать рублей. Феофанов просил содействия в возвращении переплаченных денег». Другое письмо было более объемистым, анонимным. Оно касалось Уваровой, ее дочери и зятя Кожемякиных. Приводились многие факты продажи ими разных вещей и предметов по завышенным ценам. «До коей же поры, – писал автор, не лишенный чувства юмора и наблюдательности, – эти трутни будут соблазнять души грешные вывешенными на задворках женскими блузками да бюстгалтерами? И придет ли конец постыдному разгулу этих отъявленных дармоедов?..» В левом углу письма красивым ровным почерком было выведено: «Депутату товарищу Хаминову. Прошу срочно проверить». Подпись Васильевой и дата. Оба письма были написаны за четыре месяца до судебного процесса над Уваровой и ее зятем.