Онлайн книга «Искать убийцу»
|
Следователь сидел безмолвно, как бы взвешивая каждое услышанное им слово. Воцарилось молчание. Чтобы не затягивать его, он озабоченно спросил: — Скажите, Полина Ивановна, а долго вы пробыли на кухне, пока Уварова сидела в прихожей? — Нет, я вернулась сразу же. — И вы полагаете, что Уварова не могла воспользоваться вашим отсутствием, чтобы подбросить в сундук серьги? — Не могла, конечно. Прошли всего секунды. Да и на сундуке стояла швейная машинка в футляре, если ее не убрать, крышку не откинешь. А серьги были не просто подброшены, а запрятаны среди вещей, которые нaходились в сундуке. — Вы правы, – согласился Ахмеров. – Но могло быть и так, что Уварова зашла в дом в то время, когда вы находились в чулане, а потом нарочно окликнула вас, чтобы засвидетельствовать свой приход… Васильева отрицательно покачала головой. — Нет-нет. Я слышала, как открывались ворота и залаяла собака. — У вас есть собака? — Да. Бонька. — Бонька? Интересная кличка. — Собака старая уж. Осталась еще от отца… — И мышей не ловит, и двор не сторожит? – улыбнулся Ахмеров. — На пенсию просится, – улыбнулась в ответ Васильева. – Но лает лихо. А ночью, если не распознает, и за ногу цапнуть может. — Ясно. И еще одно, Полина Ивановна: как раз за четыре дня до судебного процесса вы ездили на сессию райсовета и ночевали в райцентре… — Верно. После сессии мне пришлось решать кое-какие вопросы, и поэтому я опоздала на поезд. — Возвратившись домой, вы ничего подозрительного не заметили? — Что вы имеете в виду? — Не мог ли кто тайно проникнуть в вашу квартиру… — Вроде нет, все было в порядке, – пожала плечами Васильева. – Окна и двери целы. Замок на месте. Притом он у нас особой конструкции – собственное изобретение мужа. И память… Нет, я думаю, в дом никто не проникал. Записав в протокол показания Васильевой, Ахмеров решил: для первого раза достаточно. Он видел, что Васильева находится в состоянии возбуждения, а это всегда чревато срывами, которые могут отразиться на дальнейших встречах и беседах. Да и сам он чувствовал: надо передохнуть. Положив протокол на стол перед Васильевой, Ахмеров предложил: — Прочитайте, пожалуйста, и распишитесь. Вот здесь. Когда и с этими формальностями было покончено, он начал складывать все бумаги в портфель. — Я вас не задерживаю более, Полина Ивановна. Вы можете идти. Васильева встала и медленно, неслышными шагами направилась к двери. Перед тем, как выйти, обернулась: — Скажите, я зря все это затеяла? — Не знаю. Пока не знаю, – ответил следователь. Оставшись один, Ахмеров предался размышлениям. Итак, состоялась их первая встреча. Что она дала ему? Несомненно, многое из того, что он услышал, свидетельствовало о добропорядочности этой женщины. Взять, к примеру, маленький забавный эпизод с сережками, которые снились ей в детстве по ночам и которым впоследствии суждено было омрачить и без того нескладную жизнь ее. Разве этот рассказ не говорит об искренности и прямолинейности? А упоминание о загадочном посещении Уваровой… Ведь будь Васильева носительницей даже самого малого вероломства, разве не могла бы она истолковать этот случай в свою пользу, особенно после того как Бердников сам использовал его в качестве наиболее веского доказательства, вынося постановление о прекращении уголовного дела? Или та ночь, когда она отсутствовала дома? Да, здесь невольно приходится думать о какой-то роковой случайности… Ну, а если все-таки минутная слабость? Обольщение, способное ломать уклад даже самых сильных людей? Н-да… Значит, все остается на своих местах. И сундук. И серьги. И заявление Уваровой. А приобретено лишь впечатление. Первое впечатление, которое бывает порою так обманчиво… |