Книга Искать убийцу, страница 114 – Фаниль Галеев

Когда Зубков ушел, Ахмеров долго сидел в раздумье. Потом подозвал к себе участкового.

— Слушай, Алексей, мне завтра понадобится фотография этого Петра Уварова. Сможешь достать?

— Попробую.

Участковый не подвел.

Первое, на что обратил внимание Ахмеров, придя утром в кабинет, это была лежащая на столе фотография. С нее смотрел молодой, лет тридцати мужчина в форме капитана торгового флота. Широкое смуглое лицо с большими глазами и темными густыми бровями. Красивый раздвоенный подбородок. Взгляд прямой, открытый, хотя и несколько задумчивый.

На обратной стороне фотографии четким, полупечатным почерком выведено: «Николаю от Петра. Владивосток. 1969 год». Видимо, Миронов взял ее у человека, которому она была подарена.

Рядом с фотографией на столе лежала вырезка из краевой газеты, где сообщалось о мужестве капитана теплохода «Комсомолец» Петра Уварова, проявленном при спасении в Атлантическом океане загоревшегося канадского траулера. Статью завершал фотоснимок: улыбающийся Петр в объятиях спасенных матросов.

Так вот он каков, капитан Петр Уваров – сын бывшего кустаря-одиночки и верующей домохозяйки! Вот и верь после этого поговорке: яблоко от яблони далеко не падает.

В том, что душной избе Петр Уваров предпочел наполненные свежими ветрами океанские просторы, может быть, и не было ничего удивительного. Новое время рождало и новые заботы, стремления. Это дало ему возможность выпутаться из паутины замкнутости и мещанства, где всю жизнь пребывали его родители и где так бесславно застряла его родная сестра.

Ахмеров ждал Васильеву. Перед отъездом Миронов должен был оповестить ее о вызове.

Вскоре она явилась. Так же тихо, бесшумно, как в два прошлых раза. Робко поздоровалась, прошла к столу и, тяжело вздохнув, села. Те же бледность лица, темные круги под глазами.

Она не говорила ничего, ждала вопросов. Во всех чертах ее лица, позе, казалось, застыла сама безнадежность.

Следователь придвинул к себе подшивку уголовного дела, куда еще до прихода Васильевой вложил фотографию капитана, и начал медленно переворачивать листы, сосредоточенно о чем-то думая.

— Как вы себя чувствуете? – спросил он, не поднимая головы.

— Спасибо. Кажется, лучше, – сдержанным тоном ответила она.

— Ну, что же. Лучше – это всегда лучше!

И тут из-за листов на стол выпала фотография.

— Ах! – тихо вскрикнула Васильева и, слегка подавшись вперед, уставилась на следователя широко раскрытыми глазами. – Кто это?.. Как?.. С ним случилось что-нибудь? – И сразу же, словно опомнившись, умолкла.

Ахмеров осторожно взял фотографию и, невозмутимо глянув на Васильеву, спросил:

— Вы знаете этого человека?

Васильева, кажется, поняла все.

— Ну вот, теперь вы добрались и до него… – сказала тихо, с грустной обреченностью. И вдруг, закрыв лицо руками, уронила голову на грудь, заплакала.

В подобной ситуации стакан воды или утешения бесполезны. Надо дать вволю выплакаться.

Ахмеров спокойно поднялся с места, отошел к окну и, повернувшись к Васильевой спиной, стал ждать. На улице вдоль дороги ручейком бежала вода, а солнце все пригревало. Он мысленно представил себе, как, прогуливаясь, перешагивает через эти смешно журчащие ручейки, лужи, канавки, и его сразу потянуло на улицу, где столько простора, света, свободы…