Онлайн книга «Искать убийцу»
|
— Вот и прекрасно, – вмешался, наконец, в разговор следователь. – Расскажите нам, пожалуйста, об этом случае. И подробнее, если можно… — Подробнее? – пожала плечами Козырева. – Знаете, я вас должна сразу разочаровать. Каких-то занятных подробностей от меня, пожалуй, не услышите. Но то, что мне известно, я расскажу. Агзам Халилович прав, это произошло в начале сентября позапрошлого года. Еще до учебных занятий у нас состоялся педсовет, где говорилось об обязательном ношении учащимися школьной формы. – Она повернулась к директору. – Тогда вы, Агзам Халилович, сказали: на уроки только в школьной форме. – После того как тот ответил ей кивком головы, продолжала: – И вот представьте; в нашем классе с этим был полнейший порядок. Вдруг является однажды Володя Кожемякин на урок в сером форменном пиджаке, как это полагается, и в черных брюках! Естественно, я пыталась выяснить, в чем дело. Разговора у нас с Володей не получилось: он вел себя более чем странно. Был неразговорчив, нервничал. Тогда я отправила его домой и велела явиться в школу вместе с бабушкой. В тот день он больше не приходил, а наутро бабушка привела его в школьной форме прямо ко мне еще до начала уроков. Извинялась очень, объясняла: во время игры Володя испачкал брюки, и она утром постирала их. На этом конфликт, как говорится, был исчерпан. Правда, Володя дня два был неразговорчив… «Может, предъявить лоскуток для опознания? – подумалось следователю, но тут же пришли другие мысли: – А что это даст сейчас? Лоскуток долгое время пробыл под дождем и солнцем, порядком изменился в цвете… Да и что он значит без того предмета, с которым составляет единое целое? Право, не стоит торопиться». Ахмеров внимательно посмотрел на Козыреву. — Объяснение Уваровой насчет брюк вам показалось убедительным? Этот в общем-то довольно стандартный вопрос был задан следователем чисто из расчета на женское любопытство. Но расчет не оправдался. Козырева лишь неопределенно пожала плечами. — Ну, хорошо, – не стал углубляться следователь. – Пригласите, пожалуйста, Кожемякина. Козырева встала, мягкой пружинистой походкой подошла к двери и, приоткрыв ее, негромко позвала: — Кожемякин! Заходи, Володя. В кабинет вошел мальчишка лет одиннадцати-двенадцати, худенький, с глубоко сидящими черными, печальными глазами, высоким лбом, на который косой челкой спадали густые русые волосы. Было в этом мальчугане что-то от капитана Уварова, которого Ахмеров знал по фотографии, но только очень раннее, не успевшее оформиться. «Должно быть, Петр с сестрой тоже похожи друг на друга», – мысленно заключил он. Козырева между тем усадила Володю возле столика, за которым сидел Ахмеров, прямо напротив него, сама тоже присела рядом, опекающе похлопав по спине своего воспитанника. Мальчуган на мгновенье глянул на Ахмерова, потом вздохнул и уставился на ножку стола, которая в другое время вряд ли бы привлекла его внимание. — Ну, что ж, давай будем знакомиться, – дружелюбно сказал Ахмеров. – Меня величают Ахметом Шариповичем. Я работаю следователем в прокуратуре. Как зовут тебя и где ты учишься, я уже знаю… – Следователь сделал паузу, дав подростку время осмыслить сказанное, а затем продолжал все тем же тоном: – Тебе, наверное, известно, Володя, что следователь выполняет работу, которая поручена ему государством, и что выполняется эта работа в интересах народа. Ну, представь себе, что могло бы произойти, если бы я или, скажем, ваш участковый Алексей Николаевич вдруг заперлись у себя дома и совсем перестали выходить на улицу, наблюдать за порядком. Наверняка кое-кому пришлось бы туго… |