Книга Искать убийцу, страница 131 – Фаниль Галеев

Ахмеров оторвался от протокола. Перехватив на секунду утомленный взгляд мальчика, он спросил его тихо, сколько можно сокровенно:

— Скажи мне, Володя, только от всей души. После того, что произошло, ты не подумал, что поступил очень скверно, гадко, словом, сделал недоброе дело? Уже одно то, что ты лазил в чужой дом, выглядит нехорошо, неблаговидно. Твой дядя Петр Уваров никогда бы этого не сделал!

— Да, я поступил нехорошо… – почти прошептал он, утирая рукавом слезы.

— Тогда почему же ты не поделился своими переживаниями с учителями, приятелями, товарищами по учебе? Разве этим ты сделал бы себе плохо?

— Я не мог. Я обещал… – понурил голову мальчуган. – Когда мы пришли домой, баба Женя велела мне встать на колени перед иконой и побожиться, что я никому ничего не скажу, ни слова…

— Как? Ты веруешь в бога? – встрепенулась Козырева. Глаза ее были полны ужаса и смятения.

— Нет, не так.

— А как? – поспешил следователь, чтобы погасить вспышку классного руководителя, которая переменилась в лице.

— Баба Женя сказала, что из-за тети Поли посадили в тюрьму моего тятю, судили ее и маму…

Тревожный огонек промелькнул в глазах у следователя.

— Так ты и сейчас продолжаешь верить в то, что Полина Ивановна – виновница всех бед, которые постигли твоих родственников?

— Нет, не верю. Тетя Поля хорошая. Я это знаю…

— И ты никогда не сделаешь то, что сделал той ночью?

— Никогда.

…Едва завершилось подписание протокола, как отворилась дверь и в кабинет, взволнованно дыша, влетела высокая стройная женщина в короткой приталенной дубленке, отороченной по краям белоснежным мехом. Из-под накинутого на голову цветастого платка выбивались темные волнистые волосы.

— Здравствуйте! – с недоброй улыбкой произнесла она и, пройдя вперед, присела на свободный стул около Володи Кожемякина. Мальчуган сразу же сжался в комок, сник.

— Здравствуйте! – с удивлением взглянул на нее следователь, получая из рук директора школы скрепленный подписями протокол. – Вам кого, извините? – Он перевел взгляд на участкового. – Вы вызывали, Алексей Николаевич?

— Никто меня не вызывал, успокойтесь, – теперь уже гневно выговорила женщина. – Я пришла сама. Не могла не прийти… Я мать Володи. Вы поступили бесчестно! Подумать только, совершенно случайно узнаю от посторонних людей, что моего сына вызвали на допрос к следователю прокуратуры. Безобразие! – Она тут же сменила гнев на милость и, сочувственно посмотрев на сына, ласково провела рукой по его макушке. – Володенька, тебя не били, не угрожали?

— Как вам не стыдно! Да разве возможно такое… – с укором посмотрела на нее Елизавета Михайловна, поднимаясь и отодвигая свой стул подальше от непрошеной гостьи. Миронов тоже обеспокоенно привстал с места, ожидая, по-видимому, указаний следователя, но, увидев его предостерегающий жест, молча опустился на стул.

— Мне нечего стыдиться, – повернулась Кожемякина в сторону классного руководителя. – В этом есть смысл, если учесть, что кое-кому посредством вот такой же бесцеремонности удалось загнать в могилу мою мать. – Она снова участливо прильнула к сыну. – Володенька, правда, тебе не угрожали?

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Все равно я протестую! – не унималась посетительница. – Вы не имели права без меня, без родителя… Я являюсь законным представителем своего сына, в конце концов! И должна присутствовать при его допросе, вы это прекрасно знаете. Вы нарушаете уголовно-процессуальное законодательство!