Книга Искать убийцу, страница 133 – Фаниль Галеев

— Слова благодарности всегда звучат приятно и заманчиво, – с усталой улыбкой произнес Ахмеров. – Но скажу прямо, Павел Степанович, успех, о котором вы только что упомянули, пришел благодаря принципиальности и отзывчивости ваших людей. Колхозников, сельчан, а что касается участкового, – Ахмеров повернулся к Миронову, который сидел рядом, углубившись в свои мысли, – то ему я признателен особенно.

— Помогал? – Зубков кивнул на участкового и хитро прищурил глаза.

— Помогал – не то слово, – отвечал Ахмеров, видя, как краска смущения заливает лицо Миронова. – Еще неизвестно, по какому пути я бы пошел, если б не Алексей Николаевич…

— Смотри, смотри, работаешь не в счет опорного пункта! – шутливо погрозил Миронову председатель своей дымящейся трубкой.

Все трое весело рассмеялись. Потом Зубков спросил следователя:

— Ну, а как вы намерены поступить дальше?

— Дальше? Прекратим дело – вот и вся история.

— Прекратим? – Зубков скептически посмотрел на Ахмерова и опустил глаза. Видно, ему вспомнилось решение Бердникова…

— Да, прекратим. Только на этот раз за отсутствием состава преступления, – уточнил следователь.

— А-а! Тогда я просил бы вас, Ахмет Шарипович, уведомить нас об этом письменно. – Он взволнованно заходил по кабинету. – Не стану скрывать, ребята, хочу этот вопрос вынести на обсуждение общего собрания колхозников. Ведь надо же смыть пятно с невинной женщины.

Он сказал «женщины», хотя хотел произнести совсем другое слово – то самое, которое заставило его когда-то быть нареченным отцом этой женщины, вмешаться в ее судьбу, терпеливо ждать восстановления истины.

— Хорошо, – сказал следователь. – Копия постановления будет выслана вам дня через два-три.

Зубков удовлетворенно провел рукой по усам и, повернувшись к председателю сельсовета, не промолвившему за все время ни единого слова, произнес с восхищением:

— А ведь молодцы! Честное слово, молодцы! Развязать такой узелок! Давнишний, пропитанный солью. Ну и ну…

Раздавшийся неожиданно стук в дверь прервал его на полуслове. Он быстро расправил плечи, подтянул галстук и, приосанившись, как это и подобает председателю правления колхоза, пробасил:

— Да, войдите!

В кабинет, запыхавшись, влетела симпатичная девчушка с толстой тетрадкой в руке, живо подошла к столу, за которым уже успел устроиться председатель, и, вынув из тетрадки сложенный синий листок, сказала тоненьким, но смелым голосом:

— Вам телеграмма, Павел Степанович. Распишитесь вот здесь, пожалуйста.

Зубков расписался, и девчушка поспешила уйти, лишь бросила коротко: «До свидания». Уж, видно, слишком торопилась…

Зубков развернул телеграмму, и глаза его вспыхнули радостью:

— Петька, ей-богу Петька! Вернулся, стало быть, из плавания. – Дрожащей от волнения рукой он протянул телеграмму Ахмерову: – Вот почитайте, Ахмет Шарипович, что пишет этот морячок.

Следователь взял телеграмму, пробежал глазами: «Вылетаю завтра. Подготовь корабль к плаванию».

Недоумевающая улыбка скользнула по его лицу.

— Извините, Павел Степанович, но не пойму, что это означает?

— А то означает, мой дорогой, что Петр Уваров скоро явится сюда собственной персоной и увезет нашу Полинку туда, где высокое небо, чайки да плещутся синие волны!

Ахмеров заметил, как после этих слов Шамаев вздрогнул, и нечто вроде улыбки, означавшей избавление от мук вечных, едва заметно промелькнуло на его лице. Он встал, посмотрел на часы и сказал каким-то не своим, охрипшим голосом: