Книга Искать убийцу, страница 223 – Фаниль Галеев

— Вот это новость! – больше с удивлением, нежели с тревогой произнес он. – Странно, очень странно… Но знаете, о чем я подумал, Николай Дмитриевич? При всем трагизме этого происшествия оно лишний раз говорит о том, что и с этой могилой, и со смертью Ситникова не так все просто, как кажется на первый взгляд. Требуется тщательное расследование – и мы должны согласиться с этим. Кстати, кто первым обнаружил Леонтьеву?

— Ее соседка. Ситникова Мария Яковлевна. Кажется, мы вчера уже упоминали имя этой женщины. Ситникова держит коз и обычно заносила Леонтьевой по утрам парное молоко.

— Как видите, все сходится и некоторым образом переплетается, – как бы рассуждая вслух, сказал частный детектив. – О причинах смерти Леонтьевой, видимо, никаких данных еще нет?

— Предположительно смерть наступила от острой сердечно-сосудистой недостаточности, – пояснил прокурор. – Следов насилия или какого-либо другого внешнего воздействия на трупе нет. Правда, эксперт сказал, что у потерпевшей сломано два ребра, но эта травма не имеет отношения к ее смерти.

— И в доме больше не было ничего подозрительного?

— В том-то и дело. Порядок не нарушен, все вещи на месте, посторонних следов не выявлено.

— Леонтьева вчера неважно выглядела, – вспомнил частный детектив, – да и мы ее, кажется, порядком расстроили. Возможно, у нее что-то стало с сердцем…

— Да, мы интересовались ее здоровьем. В течение года у нее было два сердечных приступа. Последний раз – примерно за месяц до смерти. К ней приезжали работники скорой помощи…

— Вы думаете, смерть от сердечного приступа?

— Скорее всего, да.

— А переломы ребер?

— Их она могла получить при случайном падении или ударе о какой-нибудь твердый предмет. Вскрытие трупа намечено на завтра. К полудню, я думаю, мы будем иметь более точные сведения.

— При вскрытии трупа, наверное, будет присутствовать следователь?

— Конечно.

— Я прошу, пусть он и судмедэксперт обязательно посмотрят, нет ли у Леонтьевой телесных повреждений в области запястий рук. Это очень важно. И вообще, меня все происходящее очень настораживает.

— Что вы хотите этим сказать? – с некоторой долей требовательности спросил прокурор.

Частный детектив ответил не сразу. Надо было четко, ясно и в то же время прямо и откровенно высказать беспокоившие его мысли.

Еще работая следователем, он научился никогда не нарушать принципа субординации, говорить с уважительностью со всяким, кто был по должности и званию выше него. И в данной ситуации он, конечно, осознавал, что разговаривает с лицом, наделенным от имени государства большими полномочиями, и не хотел, чтобы это лицо, склоняя голову перед его возрастом и опытом, слепо следовало его советам, позабыв о своей ответственности и своем внутреннем убеждении…

— Видите ли, Николай Дмитриевич… – осторожно заговорил он. – Я не вправе ни советовать вам что-то и тем более диктовать свою волю. Я лишь предприниматель, частный детектив. Но будь я на вашем месте, взял бы прежде всего от художника Краюхина письменное заявление, возбудил по нему и по факту смерти Леонтьевой уголовные дела и затем, объединив их в одном производстве, начал официальное расследование. Без этого все наши усилия будут, подобно камню Сизифа, лишь скатываться вниз, не принося никакой пользы.