Книга Тень твоей гордости, страница 51 – Ася Зарецкая

— Знаю, — ответил я.

— Ты промок насквозь.

— Знаю.

— У тебя что, зонта нет?

— Забыл, — я помолчал. Во рту было сухо, язык ворочался с трудом. — Я всё забываю, когда думаю о тебе.

Она скривила губы — коротко, нервно. Не насмешка, нет. Защита. Знакомая маска, которую она надевала, когда я в очередной раз говорил что-то, что могло её ранить.

— Красиво говоришь. Терапия помогла?

— Нет. Ты помогла.

Я шагнул вперёд — медленно, чтобы не спугнуть. Она не отступила. Не опустила зонт. Стояла и смотрела, как смотрят на мину, которая может взорваться в любую секунду.

— Семь лет я слушал твоё молчание, — сказал я. — Только не понимал, что именно слышу. Думал, это удобство. Думал, ты просто терпеливая. А это была боль. Я был глух, Эмма. Полностью. Но сейчас — слышу.

Она фыркнула. В глазах что-то дрогнуло — и ушло вглубь.

— Давай, Глеб. Выдавай список. Что сегодня в повестке? «Вернись в офис», «Подпиши отчёт»? Или просто — «не дави»?

— Эмма…

— Нет, стой, — она выставила ладонь вперёд, и я послушно замолк. — Ты хочешь говорить? Хорошо. Сейчас я скажу тебе то, что копила шесть лет. Сидела и копила. Как яд, по капле.

Она шагнула ближе. Я увидел её лицо ясно — раскрасневшееся от холода, с каплями дождя на ресницах, с упрямой складкой между бровей. Ту самую складку, которую я годами замечал и годами же игнорировал. Дурак. Слепой, высокомерный дурак.

— Ты шесть лет меня не замечал, — начала она, и слова падали, как камни. — Называл по имени при инвесторах — только когда надо было показать, что у тебя есть «команда». Заставлял платить за ужин раздельным счётом — чтобы никто не подумал, что мы вместе. Забыл мой день рождения, хотя я напоминала за неделю — и ты кивал, записывал и всё равно забывал. А когда злился, хватал за запястье — и оставлял синяки. Ты ни разу не извинился. Ни разу.

Она запнулась. Дождь стучал по зонту, но её голос пробивался сквозь этот шум — звонкий, ломкий, как лёд под ногами.

— Ты сказал: «Ты мой ассистент, а не невеста». Ты разорвал моё заявление на мелкие клочки и швырнул мне в лицо, — она перевела дыхание. — Ты обещал жениться на мне шесть раз. Шесть, Глеб. Я считала. Каждый раз — новая сделка, новый год, новый проект. «Дай закончить», «Не дави», «Потом». А я ждала. Верила. Предавала себя каждый раз, когда снова верила. И ты убил эту веру. По кусочку. За семь лет.

Она замолчала. Я стоял и слушал. Каждое слово входило в меня, как игла — тонкая, холодная, глубокая. Я заслужил каждую из этих игл. И я не имел права их выдёргивать.

— Теперь у меня есть муж, — продолжила она уже тише, но с той же сталью. — Да, фиктивный. Но он дарит мне цветы — не по протоколу. Он держит меня за руку при людях. Он не кричит на меня, не требует найти отчёт за три секунды, не хватает за запястье, не забывает мой день рождения. У меня есть статус. Покой. Работа, где меня ценят. А ты хочешь прийти и всё это разрушить?

Я молчал.

— Что ты молчишь?! — почти выкрикнула она. — Сделай что-нибудь! Ну! Начни давить! Требуй, угрожай! Скажи: «Ты без меня — ноль»! Я знаю этот сценарий. Я выучила его наизусть.

Губы её дрожали. Зонт ходил ходуном в пальцах, капли срывались с края и разбивались о гравий. Она ждала. Я видел: она ждала, что я снова включу старую пластинку. Дам ей повод разозлиться, уйти, хлопнуть дверью — и наконец-то получить право меня ненавидеть.