Книга Телохранитель для пышки 2, страница 9 – Рэй Харт

Он не смотрит на меня.

А я смотрю. Не могу отвести взгляд.

Синяки, ссадины, разбитая губа. Бледный, уставший, злой. Но такой красивый.

Вспоминаю его письма. Те, что нашла в отцовском сейфе. «Я жив. Я люблю тебя. Я вернусь.»

Вернулся. Как и обещал.

Я делаю шаг к нему. Кладу ладонь на его спину — между лопаток. Чувствую, как напряжены мышцы.

— Снегирь, — тихо говорю я.

Он замирает. Поворачивается.

Смотрит мне прямо в глаза. И я вижу там всё — страх, злость, боль, любовь. Десять лет. Три дня разлуки. Ту минуту, когда он думал, что не успеет меня спасти.

— Ты как? — спрашивает он хрипло.

— Жива. Благодаря тебе.

— Это главное, — он устало трёт лицо. — Всё остальное починим.

Я киваю. Сажусь на корточки рядом с ним. Смотрю на пустую трассу, на остывающие двигатели, на двух связанных бандитов в кювете.

И думаю только об одном.

Он пришёл. Он всегда приходит. Даже когда я нарушаю его запреты. Даже когда сама себе подписываю приговор.

Мы живы. Вместе.

Сирены завыли вдалеке. Кравцов едет.

Максим берёт меня за руку — просто берёт, молча, сжимает так, что болят пальцы.

Я не отнимаю.

Потому что теперь я ни за что его не отпущу.

Сирены приближаются. Я слышу их до того, как из-за поворота вылетает машина Кравцова — серая, неприметная, без опознавательных знаков. Следом два полицейских «Ситроэна» с мигалками.

Кравцов выходит первым.

Он не спешит. Поправляет пиджак, оглядывает место столкновения, потом переводит взгляд на меня, затем на Максима, а после на связанных бандитов в кювете.

— Варвара Сергеевна, — кивает мне. Потом Максиму. — Максим Снегирёв.

— Александр Сергеевич, — отвечаю я. Голос всё ещё сиплый, но икота уже прошла.

Кравцов подходит к бандитам. Наклоняется, проверяет пульс — оба живы. Делает знак полицейским:

— Заберите их. Сразу в камеры. Но держите отдельно друг от друга.

Подходят двое в форме, поднимают тела, заталкивают на задние сидения полицейских машин. Я смотрю на их лица — обычные мужики лет под сорок, ничего примечательного. Но они оказались наёмниками моего мужа.

Кравцов поворачивается к Максиму.

— Рассказывайте.

Максим говорит коротко, по делу. Как отследил седан от самого центра. Как не успел предотвратить моё похищение, но преследовал. Как они начали петлять, пытались оторваться. Как он пошёл на таран.

— Я их остановил, — заканчивает он. — Оружие и телефоны там, — кивает на кучу на обочине.

Кравцов смотрит на разбитый бампер «Форда», на седан в кювете. Потом переводит взгляд на меня — на синяк, который уже проступает на скуле.

— Вы в порядке?

— Да, теперь да, — отвечаю я.

— Это уже хорошо. — Он вздыхает. — Я рад, что всё закончилось… так.

Он хочет сказать «благополучно», но не говорит. Потому что благополучием здесь не пахнет.

Максим вдруг делает шаг вперёд. Я вижу, как напряглись его плечи.

— Вы рады, Александр Сергеевич? — голос низкий, с проскакивающей угрозой. — Действительно рады?

Кравцов поднимает бровь.

— Она пришла к вам. Сказала, что её хотят убить. Сказала, что за ней следят. А вы просто отпустили её. Одну. На улицу, прямо в руки к похитителям. — Максим говорит ровно, но я чувствую, как внутри него закипает, и уже жалею, что всё рассказала ему, пока мы ждали подмогу.

— Ей нужна была охрана, а не полиция, — спокойно отвечает Кравцов.