Книга Северный роман, страница 25 – Полина Вишневская

Легкая в моих руках, она удивленно смотрит наверх. И вдруг улыбается мне. Не успеваю понять, как она встает, берет меня за руки и тянет танцевать.

— Ты чего? — говорю я, чувствуя, как мое тело деревенеет.

— Танцевать. Ты же стильный качок, не умеешь танцевать?

— Нет.

— Не верю, — она не отпускает меня, кружится под рукой, притопывает вперед-назад.

Все смотрят. В деревне знают, как это некомфортно для меня. Удивительно, что никто не достает телефоны: такую редкость они увидели.

— Вера, я...

Щеки горят. Она хватает меня за бедра и начинает двигаться сама.

— Блин, у тебя таз как камень. Ты дедушку Семена в штанах прячешь?

Она опускает руки ниже и понимает, что там твердое.

— Расслабься. Ты хмурый, потому что не умеешь отпускать себя. С пивом в крови бедра бы крутил. — Она кружит меня, тычет в бок, но я разворачиваюсь, и она попадает мне в зад. — О господи, я ткнула тебя в задницу, — хохочет, прикрывая рот руками. — Простите, сударь, но... стал хоть немного живее?

Она явно пьяна. Трезвая бы так не говорила и не танцевала.

Наклоняюсь и закидываю ее легкое тело на плечо.

— Спусти сейчас же, — говорю я и веду Нику к столу, где она уже расплачивается.

— Ты не мой босс, — огрызается она. — Я взрослая, сама принимаю решения.

Ника машет всем на прощание и уходит следом.

— Ника, скажите этому карельскому зверю, чтобы спустил меня! — ноет Вера, трясясь на моём плече.

— Пора спать, — говорит Ника, поддерживая меня. Рад, что она на моей стороне.

— Веселье только началось, — протестует Вера.

— Ты ему в зад ткнула, — замечаю я.

— Случайно, — оправдывается она, трясясь ещё сильнее. — Видела, как он танцевал? Бедра не двигались. Я его оживила!

— Завтра всё болеть будет, если не выспишься, — предупреждает Ника. — Опять поздно ляжешь.

Останавливаюсь:

— Может, на твой камень положить? Там ты отлично спишь.

— Дурак, — бурчит Вера, а Ника хихикает.

Улыбаюсь. Снимаю рубашку, бросаю в корзину для белья, стягиваю ботинки и носки. Выхожу из спальни. Смотрю в зеркало — волосы растрёпаны. Это не я их так. Это Вера. Как только поняла, что я собрался спать, решила взъерошить их во все стороны.

— На, и на, и на, — повторяла она, водя пальцами по прядям. Было приятно. Думаю, разозлюсь, но вместо этого надеюсь, что она продолжит. Понимаю, что сам немного выпил.

Иду на кухню, наливаю стакан воды и выпиваю залпом. Снова наливаю. Слишком взбудоражен, чтобы сразу уснуть, поэтому выхожу на улицу. Вечерний воздух освежает. Вдалеке стрекочут сверчки, фонарь над дверью освещает тропинку к сараю. Иду босиком.

Осторожно открываю дверь сарая и вхожу. Включаю лампу, которая стоит на столе. Тёплый свет заливает уютный уголок, и я чувствую себя спокойнее. Вдоль стен стоят полки с разными изделиями: сушёными, полулакированными и готовыми. В углу новая печь — старую сломал год назад. В центре — мой гончарный круг.

День был долгим: чинил то одно, то другое, заехал попрощаться к родителям, помог местным старикам с мелкими делами. Устал, но всё ещё бодр.

Сажусь, ставлю стакан, макаю руки в миску с водой и беру кусок глины. Мну глину, выгоняя из неё воздух. Пальцы скользят по мягкой поверхности, и я чувствую, как напряжение уходит. Включаю круг и начинаю медленно работать. Обычно ставлю музыку, а сегодня просто слушаю ночные звуки через открытую дверь.