Книга Северный роман, страница 27 – Полина Вишневская

— Пива было мало.

— Раньше это не мешало, — бормочу я. Ника поднимает глаза, и я опускаюсь на стойку. «Будь добра», — укоряю себя. Она же платит за калитки.

— Ладно, в другой раз, — говорит Савелий. Ника достаёт карту.

— Нет, заводим счёт.

— О, счета я люблю, — говорю я, чувствуя прилив энергии.

Савелий передаёт Нике пакет.

— Не дай Вере брать в долг, — предостерегает Ника. — Поняла? Иначе она нас разорит. Это настоящая калиткамания.

— Ха, будто у тебя по-другому, — отвечаю я, кивая на Нику. — Она ведь обожает маффины.

Подмигиваю ей, и Ника толкает меня локтем.

Заслужила.

Савелий улыбается и подмигивает Нике.

— Я тоже люблю маффины.

Ника чуть краснеет и мнёт пакет.

— Да, они действительно хороши.

— Особенно с чаем, правда? — уточняю я.

— Точно, — отвечает Савелий, вытирая стойку. — Хорошего вам дня, девчонки.

— И тебе, Савелий, — машу рукой и тяну Нику на улицу.

Пока идём к кофейне, Ника молчит. Но как только заходим внутрь, она сразу начинает:

— Уже третий автобус сегодня? — Встаю, подхожу к двери и смотрю на туристов. Им хоть бы что. — Почему они не заходят за кофе? Неужели приехали только ради этого камня-пениса?

Ника хмурится:

— Странно, что здесь никого нет, кроме местных. Как вчера. Не по себе. На вывеске крупно написано «Кофейня». И дождь — им бы согреться.

Я всплёскиваю руками, возвращаюсь к шаткому столу и сажусь.

— Шесть месяцев такой скуки не выдержу. Ты хоть работаешь, а я просто сижу и тесты прохожу — сплошной депрессняк.

— Что тесты говорят? — Ника закрывает ноутбук.

— Организаторские способности. Надо ассистенткой стать.

— Ух, неслабо.

— Да уж. Последнее, что хотелось услышать. — Я стону, съёживаюсь на стуле и оглядываю кофейню. — Нина милая, но кафе без души. Эти белые стены-убийцы. Столы будто новичок сколотил молотком. Пол…

— Ме-е-е-е!

— Мать божья! — вскрикиваю я, хватаясь за сердце и глядя на дверь. На пороге стоит коза.

— Это что ещё за…

— Ме-е-е-е! — снова орёт она, и я чуть не падаю со стула.

— Дурное животное, — выдыхаю я, хватая стул как щит. — Почему орёт, как человек? — тыкаю стулом. — Вон! Шу-шу!

Коза игнорирует мои слова и орёт снова. Она заходит в кофейню. Я отступаю к стене и выставляю стул вперёд.

— Ника, сделай что-нибудь. Она, кажется, хочет пообщаться.

Ника на стойке корчится, обхватив ноги руками.

— И что делать?

— Поговори с ней. Узнай, что ей нужно.

— Думаешь, я за ночь научилась разговаривать с козами?

— Может быть, — я причмокиваю языком, и коза подходит ближе. — О боже, она делает своё дело. Туристку своим блеянием пугает. Чувствую.

— А если это Федька? — спрашивает Ника.

— Кто такой Федька?

— Местный козёл. Сто лет назад, во время бунтов в Карелии, Янишполе оказалось под угрозой. Коза прибежала, заблеяла, всех разбудила. Успели убежать до нападения. Враги сожгли деревню, но потом отстроили. Федька — потомок той героической козы. Видела статую на рынке «Мельница»?

— Нет. Ехала не той дорогой. На осмотр не было времени. — Я подхожу к Нике с табуретом. — То есть коза — святая?

— Магазины в её честь названы, — говорю я.

— Значит, нужно осторожно выманить. Ты этим и займёшься. Животные тебя любят, чувствуют связь.

— С каких пор?

— С золотой рыбки в зоомагазине. Она шла за пальцем.

— Жрать хотела.

— Неважно. Рыбка решила, что ты достойна. Не нервничай. Я уверена…