Книга Северный роман, страница 39 – Полина Вишневская

«Поцеловала его».

«Что?» — её голос полон удивления.

«Не пугайся, он не ответил».

«Зачем ты это сделала?»

«Читай атмосферу», — хлопнул дверью.

В ванной пахнет хвойным мылом. Горячая вода смывает пыль и пот. Сердце колотится: злость, азарт? Почему он так притягивает, когда упирается? Брат, бури, семья Соколовых — тьма за зелёными глазами. Поцелуй — ошибка или ключ?

Вода льётся по коже, и мысли вихрем: найти, добить... или забыть?

Почему я его поцеловала?

Сижу у стойки кофейни, подбородок на ладони. Ника ушла в «Адмирала» за обедом: стейк-сэндвич из карельской говядины, нежное мясо, жареный лук, чеснок, густой томатный соус. Пока Ника работает над графикой для суповых банок, я пытаюсь придумать идеи для кофейни.

Но мысли возвращаются к утру. Его торс, злые глаза, жёсткие губы.

Я — клубок эмоций. Злость бесит до белого каления, стыд и отвращение. И... почти поклонение.

Уф.

Закрываю глаза рукой — и тут Ника возвращается с пакетом. Запах мяса, хлеба и специй заставляет меня сглотнуть. Еда — лучшее отвлечение. Особенно стейк-сэндвич.

— Картошка горячая? — спрашиваю я и хлопаю в ладоши.

Ника ставит пакет на стол.

— Только с паром, пар идёт.

— Боже, слюнки текут, — отвечаю я.

— Секси, — улыбается Ника. — Кстати, я видела Родиона.

— Правда? — удивляюсь я, открывая контейнер. Пахнет чесноком и луком, счастье наполняет нос.

— Он просил передать: дома отмыл лицо отбеливателем.

— Не говорил! — удивляюсь я.

Ника смеётся и садится.

— Сказал. Я — почтальон.

Какой гад.

Думать о нём? Нет. Накажу — поцелую снова. И язык пущу в ход.

— Камень Семёна оправдал ожидания? — спрашиваю я.

— Фаллос-камень, — перебивает меня Маша из Москвы в ярко-зелёной футболке с надписью «Янишполе».

— А, да, извини, — говорю я. — Это местный сленг. Ладно, московская не поймёт. Короче, фаллос-камень — как мечтали?

Мы стоим у пещеры Камня Семёна. Вход зияет чёрным зевом. Внутри тусклый свет ламп отражается от влажных стен. Пахнет сыростью и мхом. Толпа снуёт: кто выходит в восторге, кто морщится — ждали мистики, а нашли просто камень. Я с утра провожу опросы: блокнот в руке, карандаш в зубах, профессиональная улыбка.

— Волшебно, — говорю я. — В пещере почувствовала энергию карельских королей. Клянусь. И крики Семёна слышала, когда отрубили фаллос.

— Захватывающе, — отвечаю я и делаю пометку в блокноте. — Фото у камня делали?

— О да, — отвечает Маша. — С подругами. Как будто груди отрубаем.

— Как… познавательно, — говорю я. — Ха, ты огонь. Жалко, я пропустила.

— Зайдём снова, групповое снимем, — предлагает Маша.

— Нет, не надо. Я чужая в этих воспоминаниях, — отвечаю я, кашлянув. — Осматривали Янишполе? Это милая деревня, окружённая лесом.

— Да, — отвечает она. — Федьку гладили. Вот фотография: у него жёсткая шерсть и хитрые глаза.

— Он на вас орал?

— Нет, а он обычно орёт?

— Видимо, только на избранных. Хотя Федька кричит на всех подряд, а я каждый раз дёргаюсь. Была на «Мельнице»?

— Да, мы купили там футболку с карельским узором. Она называется «Фаллос-камень» и попробовали странные ватрушки с творогом. Я их не пробовала.

— Вкусно, — сказала я. Я знала, что одну из ватрушек оставила, чтобы подкупить Родиона, но съела её сама. Расследование продолжалось.

— Не терпится узнать, что будет дальше, — сказала она.