Книга Северный роман, страница 37 – Полина Вишневская

— Наслаждайся. Тропу помнишь?

— Да.

— Коврик для коровьих лепёшек взяла?

Киваю.

— Проверь, правильно ли это стометровка?

— Ты лучшая. Обсудим позже. — Она нажимает на секундомер и убегает.

Я иду к «пещере-входу». Стрелка из веток указывает тропу, как у карельских охотников. Впереди мягкие зелёные луга с вкраплениями вереска. За холмами видны горы — зазубренные, острые. Сегодня без снега, но вид завораживает: воздух чист, роса блестит, туман стелется над озером Онега, птицы поют.

С бутылкой воды и в кроссовках я иду по тропе. Гравий хрустит, ручей журчит к озеру, прозрачный с радужными камешками. Пахнет мокрой землёй и хвоей. О, привыкну.

Первая корова — настоящая красавица! Её длинная волнистая шерсть напоминает причёску из семидесятых, а массивные чёрные рога добавляют величественности. Она жуёт траву, и её добрые глаза и бархатистая морда притягивают взгляд.

Вдруг я шлёпаюсь щекой о каменную стену и падаю на землю.

— Что за… — вырывается у меня.

— Блин, — слышу глубокий, вибрирующий голос.

Я моргаю и поднимаю взгляд: передо мной мускулистые загорелые ноги, беговые шорты и торс без майки. Его пресс выглядит идеально, а мощная грудь украшена тёмной татуировкой, которая тянется через грудь, плечо и руку.

Его лицо оказывается в поле зрения: тёмная щетина, влажные губы и изумрудно-мшистые глаза.

— Ты что тут делаешь? — Родион поднимает меня на ноги.

Я моргаю, чувствуя его грудь прямо у своего лица.

— Боже, в Карелии мужчин действительно лепят по лекалам, — думаю я.

— Всё в порядке? — Родион пристально смотрит на меня.

— Почему ты без майки? — спрашиваю я, глядя на его блестящий от пота торс.

— А ты в майке, — отвечает он, пожимая плечами.

Я киваю, чувствуя, как уголок его рта дёргается в едва заметной улыбке.

— Рад, что мы это выяснили, — говорит он сухо.

— Поутру это достижение, — отвечаю я с лёгким карельским акцентом. Может, удар головой подействовал на мозг?

Он хмурится.

— Без сотрясения, значит? Бегу дальше? — спрашивает он.

— Не знаю, как ощущается сотрясение, — отвечаю я.

— Голова кружится?

— Слегка. Может, от падения, а может, от… нехватки оргазмов и того, что ты голый, — отвечаю я, чувствуя, как его лицо становится ещё мрачнее.

— Тошнит?

— Да, не завтракала, вот и тошнит, — признаюсь я.

— Может быть, — говорит он.

Он проводит рукой по лицу и тяжело выдыхает. Затем берёт меня за локоть и разворачивает в сторону Янишполя.

— Эй, ты куда? — удивляюсь я.

— К тебе в избу, — отвечает он.

— Я хотела ещё бурёнок посмотреть! — протестую я.

— При таких симптомах, как «кружится» и «тошнит», лучше не стоит, — говорит он. — Ты не так сильно ударилась.

— Тот, кто говорит это, выглядит как каменная глыба, — отвечаю я, пытаясь убрать его руку. — Пожалуйста, перестань хватать меня так грубо. Я всё-таки женщина.

— Держу, чтобы ты снова не упала, — говорит он, не двигаясь с места.

Я снова пытаюсь убрать его руку, но она оказывается невероятно сильной.

— Я вполне могу идти сама… — начинаю я, но спотыкаюсь о корень и падаю вперёд. Родион тут же дёргает меня назад, спасая от падения.

— Что ты хотела сказать? — сухо спрашивает он, продолжая вести меня по тропинке к избе.

— Несчастный случай, — отвечаю я, чувствуя себя неловко.

Мы подходим к избе, и Родион распахивает дверь. Он ведёт меня к дивану и усаживает. На кухне он шуршит по ящикам, включает фонарик и присаживается, направляя свет мне в глаза.