Книга Северный роман, страница 35 – Полина Вишневская

— Ты придумаешь логотип, вывеску, футболки и мерч. Меню — Ника, это просто бомба! — сказала я, толкнув её плечом. — Разве не впечатляет?

— Им впечатлит, — лениво ответила она. Хочется закричать от её безразличия.

— Что значит «им впечатлит»? Если всё сделать правильно, наши автобусы станут уникальными. Анкеты показывают: организация — моё призвание. Идеально!

Ника улыбнулась и снова открыла ноутбук.

— Верю, у тебя получится здорово, — сказала она.

— Правда? — переспросила я, прыгая от радости.

— Да. Но сначала согласуй с Родионом, — добавила она.

Надежда вспыхнула и быстро погасла, оставив лишь пыль в стране несбывшихся мечт.

— Что ты имеешь в виду под «согласовать с Родионом»? — спрашиваю я.

— Разве ты не слушала меня в первый вечер? — отвечает она с усмешкой.

— Извини, — поднимаю руки. — Джетлаг, устала, кормили рыбой, чуть не упала в обморок в мини-круговом. А потом карел смеялся надо мной, когда я отбивалась веником. Извини, детали стёрлись из памяти.

— Вот почему ты уволена трижды, — усмехается она.

Я указываю на неё пальцем:

— Ты злорадствуешь.

Мы смеёмся. Ника снова погружается в экран.

— Серьёзно, — продолжает она. — Нина сказала, что всё должно проходить через Родиона. Логично. Не хочет, чтобы чужаки вмешивались в атмосферу кофейни.

— После хайка я его не видела и не говорила с ним, — отвечаю я.

— Савелий утверждает, что ты его разозлила по-настоящему, — говорит она. — Это не вяжется с твоей версией.

Я прищуриваюсь:

— Савелий? И когда ты с ним болтала?

— Вчера, — она улыбается. — Кустарик доконала.

— Не крути, — говорю я. — Мы знаем, зачем ты пришла. И не «кустарик» — ты принесла масляные калитки.

— Которые ты съела, — добавляет она.

— Скука — проблема, — скрещиваю руки. — Кто-нибудь обо мне говорил?

— Нет, — вздыхает она. — Савелий лишь спросил, как ты после той бури на горе с Родионом. С тех пор как он потерял брата…

— Что? — выпрямляюсь. — У Родиона был брат?

— Был, — тихо говорит она. — Савелий не вдавался в детали, и я тоже. Знаю только, что бури его сильно раздражают. Хотела убедиться, что он не наговорил тебе лишнего. В прошлый раз, когда буря накрыла гору, он просто вышел из себя — успокаивали его долго.

— О боже, — шепчу я, и воспоминания о хайке всплывают в голове. Я игнорировала предупреждения, упиралась. Помню напряжение в его спине, когда я скользила. А потом злость, забота, облегчение.

Никогда раньше я не чувствовала себя такой дрянью.

— Я не знала, — тихо отвечаю я.

— Не злится он — вот и угрюмый. По намёкам Савелия, в семье Соколовых не всё гладко. Не злись на него. Просто терпи.

— Поздно, — отвечаю я с кривой улыбкой.

Природа не щадила его, когда он был в панике.

Молодец, Вера. Просто отлично.

Я вхожу в «Мельницу». Просторная лавка напоминает уютный дом: резные стены из карельской берёзы, деревянные полки из липы, аромат хвои и мёда. Корзины полны ягод: красная и чёрная смородина в эмалированных мисках, клюква на листьях, подберёзовики ровными рядами. Деревянные стеллажи идеально организованы: крупы в холщовых мешках, мёд в сотах, сухие травы — иван-чай, зверобой. Половицы из широких досок скрипят под ногами, пахнет сосной. Всё здесь в небольших количествах, для местных, а не для толпы.

— Здравствуй, Ника, — улыбается Зина за стойкой. Седые волосы собраны в пучок, фартук в муке.