Книга Северный роман, страница 33 – Полина Вишневская

Я моргнул: она сдалась слишком быстро. Ждал сопротивления.

— На бумажке напишешь?

— Нет.

Она прижалась ко мне теснее, дрожала. Надеюсь, не чувствует моего волнения.

— Замёрзла?

— Нет, — подняла глаза.

На ресницах блестели капли. Вода стекала по губам, а мысли были только неправильными.

— Ты не?..

Запаниковал.

Та буря. Года назад. Из ниоткуда — и всё изменилось.

Откуда она знает?

Покачал головой.

— Буря скоро закончится, — повторил про себя.

— Спуск станет сложнее?

— Гораздо сложнее, — стиснув зубы, ответил я.

— Может, я сяду тебе на спину?

Я приподнял бровь.

— Нет.

— Какой ты сухарь!

— Не тот, кто таскает упрямых туристок.

— А если я упаду?

— Не упадёшь.

Она фыркнула и прижалась щекой к моей груди.

— Бесишь ты меня.

— Привыкай, — ответил я, обнимая её крепче. Она дрожала, но я старался её успокоить.

Она подняла взгляд и улыбнулась, прижимаясь ещё ближе. Я хотел верить, что это просто защита от непогоды, но с каждым прикосновением мы словно становились ближе. Мне это нравилось. Очень.

Когда мы наконец спустились, солнце блестело на мокрых листьях. Воздух был холодным, пахло мокрой землёй и лесом, а с озера тянуло сыростью. Тропа раскисла: под ногами хлюпала грязь, лужи отражали небо. Мы промокли до нитки — одежда липла, холод пробирал до костей.

На глинистом склоне Вера споткнулась, но я успел схватить её за руку и вытащить. Её пальцы были ледяными, но хватка крепкой. Я старался не думать, что это вызвало у меня дрожь.

— Спасибо, — сказала она, когда мы вышли на гравиевую дорогу у Янишполя. Грязь хлюпала в ботинках, мы несколько раз падали и едва удерживались на ногах. Её волосы прилипли к лицу, кожа была покрыта разводами грязи. Мы выглядели так, будто только что выбрались из Онежского озера.

Полчаса мы стояли в руинах, обнявшись, пока буря не стихла. Только тогда решились продолжить путь. Дождь прекратился на полпути, но было уже поздно.

— Весёлое приключение, — нервно усмехнулась Вера, пытаясь разрядить обстановку.

— Теперь молчишь? — спросила она, догоняя меня.

Я развернулся.

— Твоя безопасность важнее всего. Моя работа здесь окончена.

— Работа? — фыркнула она. — Это что за песня? Герой спас девушку и ушёл? Я бы и сама справилась.

Она провела рукой по мокрым волосам, разбрызгивая капли.

— Ты невероятная.

— Спасибо, — она улыбается так, что хочется прижать её к стене «Мельницы» и заткнуть нахальный рот.

— Ты понимаешь, что могла серьёзно пострадать?

— Родион волнуется? — поддразнивает она.

Она не осознаёт, как близка была к опасности.

Эмоции сменяются: от терпимости до желания шутить, от злости до раздражения. Она выводит меня из себя.

— Не смешно, Вера.

Её улыбка исчезает. Она наклоняет голову.

— Ты правда волновался.

— Да, — рычу я. — Повезло, что ничего серьёзного. А если бы тебя послушалась — были бы сухими и чистыми.

— Но ничего не случилось.

— Могло.

— Могло — ключевое, — она кладёт руку мне на плечо. — Не кипятись.

— Тебе легко. Ты не отвечаешь за чужую жизнь.

— Не бери на себя ответственность за меня, Родион. Я справлюсь сама.

— Хорошо. Справляйся, — отстраняюсь и иду к своему дому.

Что за день? Я планировал спокойный хайк с друзьями, мечтал о красивых видах, шутках и пикнике. А вместо этого — споры с навязчивой блондинкой, ливень, молнии и объятия в руинах. Она засела у меня в голове.