Книга Северный роман, страница 73 – Полина Вишневская

Отцу рассказал. Первый разлад — пропасть выросла между нами. Думал, со временем привыкнет, но нет. А после смерти Коли… Не оправились. Отец отталкивает всё дальше.

Снаружи ветер крепчает. Дождь задувает в сарай холодными брызгами — на лицо, на руки. Я даже радуюсь. Сижу под единственной тусклой лампой: жёлтый свет дрожит, тени пляшут по глиняным стенам.

Вздыхаю тяжело, мысли о прошлом гоню. Надо в хорошее. Глина под пальцами поддаётся послушно. Бортики тяну вверх плавно, формирую по утреннему эскизу.

Кружка в ладони Веры поместится, но кофе выдержит её утренней большой порцией.

После разговора о кофейне и её идеях понимаю: подарок нужен — для новой главы её жизни. Идея приходит утром. Простая кружка — сужается в «талии», расширяется кверху, а на боку рельефом вдавлена корова у Онеги.

Поворачиваю голову к дождю — хлещет с бешеной силой по земле, по лужам. Улыбаюсь тихо.

«Что думаешь, Колян? Понравится кружка?»

Порыв ветра проносится — и я вдруг понимаю, как спокойно внутри. Глина в пальцах, брат рядом — невидимо, но близко. Мысли о Вере греют.

Боль от родителей будто смывает ливнем. Кажется — перемены рядом. Начало чего-то особенного…

Ещё раз в зеркало заднего вида внедорожника проверяю волосы: чёлка чуть взъерошена, но нормально. Открываю дверь водителя — петли скрипят тихо. Прохладный вечерний воздух врывается внутрь: сосны, вода, сырость после дождя.

Одежды нарядной мало, но тёмные джинсы почти новые из ящика достаю — ткань мягкая, плотно сидит. Рубашка светло-зелёная свежая. Волосы укладываю мокрыми пальцами. Одеколон — мускусный, древесный, держится стойко. Знаю, Вера щетину любит — гладко не бреюсь, чтобы потом по её нежной коже тереться и чувствовать, как она вздрагивает.

Вдох глубокий — грудь расширяется, нервы чуть отпускают. Иду к коттеджу: гравий хрустит под тяжёлыми ботинками. Стучу в дверь кулаком — звук глухой, в тишине слышно.

Знаю: Ника с Савелием гуляют у воды — по пути видел их, шли за руки. Значит, жду только Веру.

Не мог не заметить ревность в её глазах вчера, когда связь Ники с Савелием стала явной — близость их прямо в воздухе висела. Хотел спросить, но в последний момент передумал. Не хочу лезть туда, где ей может стать неловко. Хотя она мне сама задаёт вопросы любые — без стеснения.

Вчера Вера была другой: привычная уверенность испарилась. Выглядела хрупкой, почти виноватой из-за того, что про поцелуй Ники с Савелием узнала не первой. Не стал усугублять — промолчал.

Надеюсь, после паба они поговорили и помирились.

Шаги внутри — скрип половиц.

Дверь распахивается. И у меня дыхание отнимает полностью.

Бледно-жёлтое платье облегает её изгибы идеально: грудь подчёркивает соблазнительно, вырез вроде скромный, но манит. Улыбка ослепительная — зубы белые сверкают. Волосы волнами льются по плечам мягким каскадом. Глаза пронзительные, тянут вглубь. Губы розовые, влажно блестят. Никогда ничего красивее не видел — сердце стучит чаще.

— Вау, зайка, — провожу рукой по губам, сглатываю. — Выглядишь сногсшибательно.

Она качнулась мило, щёки порозовели.

— Ты тоже шикарен. Очень.

Подхожу ближе, кладу руки ей на талию уверенно. Ладони скользят ниже и останавливаются над попой — упругая под платьем. Каблуки позволяют мне почти не наклоняться для поцелуя. Её губы сладкие, мягкие, раскрываются навстречу.