Книга Северный роман, страница 74 – Полина Вишневская

Хочу втолкнуть её обратно, дверь захлопнуть и выдохнуть в неё весь голод. Но после всех намёков на свидание — надо вывести её из коттеджа по-настоящему.

Ага… моя девчонка. Не ожидал такого.

До Веры я смирился: застрял в родном Янишполе, работа нелюбимая ради других, рутина душит. А теперь шанс на большее мелькает. На перемены.

Если останется в Карелии. Не думаю заранее. Время есть — посмотрим, куда заведёт. Если почувствую, что тянет, попробую убедить остаться.

— Пахнешь просто потрясающе, — шепчет она и ещё раз жадно прижимается губами. Пальцы в рубашку впиваются, ткань мнёт.

— Спасибо. — Беру её за руку — ладонь тёплая, мягкая. Веду к пикапу: гравий снова хрустит. Открываю пассажирскую дверь. — Садись, зайка.

Она садится. Ноги длинные изящно складываются. Я обхожу капот — металл мокрый от росы блестит. Сажусь за руль, поворачиваю ключ — мотор рычит бодро.

— На Онежском озере не была ещё?

Кивает отрицательно.

— Нет. С Никой на разведку ездили на северо-восток. Савелий место показал — смотровая над долиной реки, вид потрясающий.

— Тогда держись. Красивое будет путешествие. — Делаю музыку чуть громче: ставлю «Калевалу», любимую.

— Ого, атмосферу создаёшь по полной? — говорит она поверх нежного соло скрипки, перед мощными барабанами.

Улыбаюсь, ловлю её взгляд.

— Даю полное карельское погружение. Получается?

— Думаю, полное карельское будет позже, да?

— Ага, если повезёт, — смеюсь низко.

— Чувствую, сегодня удача на моей стороне.

Мы пробыли добрый час в столярной мастерской Павла, выбирая столы. Было две альтернативы, между которыми Вера не могла решиться, так что мы решаем их смешать — это даст кофейне тот самый шарм. Заказываем столы и стулья — покупка, от которой, я знаю, Мефодиевы будут в восторге. Потом гуляем по Сортавале, немного сидим у воды Ладожского озера и теперь устраиваемся в ресторане «Озёрный» за столиком, где уже стоят наши напитки.

Свет свечей играет на её коже, и у меня сердце бьётся чаще. Воздух между нами тяжелеет от желания — и от того, что мы оба это понимаем.

— С какими «звёздами» ты работала в Москве ассистенткой? — спрашиваю я, нарушая приятную тишину.

— В первой работе я была ассистенткой у главного менеджера производственной фирмы. Он меня уволил, потому что я не села к нему на колени, когда он попросил.

Во мне вспыхивает злость — горячая, быстрая.

— Серьёзно?

— Да. Он сказал, что поможет мне с карьерой, если я помогу ему…

— Что не так с этими мужиками? — делаю глоток воды. Мне ещё вести внедорожник, поэтому от пива отказываюсь, хотя сейчас тянет «снять» злость чем угодно. — Надеюсь, ты сказала ему, чтобы он засунул свою помощь куда подальше.

— Сказала. А он заорал, что в киноиндустрии мне больше не ступить. Что было неправдой — как ты понимаешь, там полно народу, кому нужны ассистентки, и многим плевать на рекомендации.

— Представляю, — говорю серьёзно и тянусь через стол, сжимаю её руку. Мягкая, тёплая, пахнет чем-то ягодным. И от этого мне ещё сильнее хочется быть рядом и защищать. — Ты молодец.

— Спасибо, — тихо говорит она. — Теперь, оглядываясь назад, думаю, именно тогда я начала себя уважать. Раньше так не умела.

— Что начала себя уважать?

Она кивает и смотрит мне прямо в глаза — так глубоко, что дыхание перехватывает.