Книга Северный роман, страница 85 – Полина Вишневская

Четыре слова — и меня сломало. Слёзы хлынули, горло сдавило. Я осела на пол комком, колени ударились о доски больно. Поплакала — и сама себе стала противна.

Ника села рядом, обняла за плечи — рука тёплая, знакомая.

— Эй, я не думала, что для тебя это так важно. Искренне прости.

— Не в этом… — я вдохнула глубоко и едва не вывалила всё: чувствую себя лишней, забываемой, теряю лучшую подругу.

Но звучит по-детски. Не порть момент. Она рядом — используй.

— В чём тогда? — спросила мягко.

— Стресс, — выдохнула я. — Последние дни на нервах, и то, что я не знала, где ты, — добило. Прости, если Савелию неловко сделала.

— Нет, права ты. Надо было написать. День классный, просто потерялась в нём. Но не сейчас. — Она встала и потянула меня. Ноги онемели, поднялась шатко. — Вчера опять у Родиона ночевала?

Я улыбнулась — тепло разлилось.

— Ага.

— Хм-хм, — брови задвигались игриво.

— Скажу прямо: каждый раз с ним — секс. Не повод для бровей.

Она хихикнула тихо, зевнула — усталость в глазах.

— Догадывалась. Слушай, вымоталась за два дня. Лягу пораньше, окей?

— О… ладно, — удивление кольнуло, голос осёкся.

— Хотела поговорить? — уловила паузу.

— Нет, думала — последние дни обсудим, но понимаю. — Я притворилась зевающей. — У меня день длинный.

— Вера, завтра в кофейне наговоримся.

— Верно. — Я шлёпнула себя по лбу шутливо. — Иду к матрасу прислушиваться.

— О-ке-ей, — протянула она, наблюдая, как я, пятясь, отступаю к ступенькам. — Спокойной.

— Спокойной.

В спальне я рухнула на кровать. Матрас прогнулся мягко, простыни прохладой коснулись кожи. Я уставилась в потолок: трещины в штукатурке, тени от луны через окно, серебро света на стенах. Озеро за окном плескало завораживающе.

Что это было?

Самый странный разговор с Никой в жизни. Хуже, чем в детстве в её саду, когда я думала, что умираю, а она ещё даже не понимала, о чём я.

Вздохнула тяжело, перевернулась на бок. Простыня соскользнула, холодок прошёл по бедру. Я схватила телефон, выставила будильник: утро — прогулка по тропе у коров Онеги, свежий воздух, хвоя, мычание развеет муть в голове.

Уведомление: сообщение от Родиона.

Открыла быстро. Сердце екнуло. Я схватилась за него, как за соломинку, чтобы хоть чуть снять камень с груди.

Родион: Надеюсь, веселишься с Никой. Хотел сказать: вчера впечатлён тобой. Горжусь тобой, моя девчонка. Спокойной, зайка.

Губы задрожали, слеза скатилась по щеке — горячая, солёная.

Откуда он знает, что именно сейчас мне это нужно?

Я набрала дрожащими пальцами.

Вера: Спасибо, Родион, много значит. Похоже, шестнадцатая доля карелки делает меня пекарем, да?

Ответ пришёл мгновенно — тепло разлилось внутри.

Родион: Прости, зайка, но шестнадцатая — капля в генах.

Вера: Не принижай корни.

Родион: Не принижаю, объясняю: твоя доля — ничто против моего стопроцентного карела.

Вера: Будь чистокровным — давно в карельских штанах показал бы.

Родион: Всё впереди, зайка. Спокойной. Хотел бы тебя здесь.

Вера: Я тоже. Спокойной, Родион.

Я прижала телефон к груди. Сердце билось, будто через него. Тепло экрана грело кожу. Я уставилась в потолок и выдохнула длинно.

Боже… люблю этого мужчину. Сильно.

Люблю заботу — руки на талии, шёпот в ухо.

Люблю поддразнивания — озорную улыбку, искры в глазах.

Люблю защиту — он чувствует, когда мне плохо, и обнимает крепко.