Книга Дитя Афины, страница 27 – Ханна Линн

— Она поплатится. Она за это поплатится… – Эту полную яда колыбельную она нашептывала долгими ночами спящим попутчицам.

Эвриала была изуродована так же, как Сфено; ее позвоночник искривился, словно на спину давило что-то невероятно тяжелое, однако она не показывала своей боли. По крайней мере внешне. Но и в этом сестра гневно винила Богиню.

— Она заплатит за то, что сделала с нами. Не знаю как, но я этого добьюсь. Я заставлю ее заплатить за все, что она натворила.

Однажды ночью, когда Сфено слегла с лихорадкой, Эвриала совсем разбушевалась.

— Я найду способ. Своими ногами взберусь на Олимп и приставлю кинжал к ее горлу. Ты слышишь это, Богиня? Ты слышишь, что я иду за тобой?

— Не стоит сердить ее еще больше, – умоляла Медуза. Волны бились о корпус корабля, швыряя его из стороны в сторону. Она обтирала Сфено влажной тканью, пытаясь сбить жар.

— Почему? Что еще она может нам сделать? – Эвриала подняла голову и руки к небу. – Ты хочешь убить нас? Где же ты сейчас, о Великая? Закончи начатое, или участь твоя будет ужаснее участи твоего любимого титана, Прометея.

— Прекрати эти насмешки, Эвриала! – Волны вздымались все выше, бились о корабль все сильнее, и капли воды просачивались сквозь доски, заливая пол. – Прекрати это. Они тебя услышат.

— Я хочу, чтобы они меня слышали. Я хочу, чтобы они увидели, что сделала их драгоценная богиня.

— Хватит! – Медуза ударила сестру открытой ладонью. Руку обожгло. Эвриала застыла с открытым ртом, но тут же стиснула зубы и криво усмехнулась.

— Даже сейчас ты принимаешь ее сторону? После всего, что она сделала?

— Я на твоей стороне, Эвриала. Я пытаюсь защитить тебя.

Эвриала фыркнула в ответ, но поток ее проклятий хотя бы ненадолго прекратился. Все исправится, когда они окажутся вдали от людей, сказала себе Медуза. Им полегчает, когда больше не придется скрываться в тени, слыша звуки смеха и веселья на палубе – чего ни одной из них больше не испытать. Станет лучше, когда они будут вдали от той жизни, частью которой они никогда не станут. И какое-то время так оно и было.

Капитан их последнего корабля отказался плыть дальше Кистены и вместо этого предложил – за некоторую плату – небольшую весельную лодку. Ее спустили на воду ночью, и Медуза, используя недавно обретенную силу, стала грести, направляя суденышко к заходящему солнцу. Три дня и три ночи она гребла, не уставая и не ослабевая, пока в темноте не возникли очертания острова, на котором не было видно ни единого огонька.

— Здесь. Наш дом будет здесь, – сказала она.

— Тут же ничего нет, – ответила Эвриала.

— Этого больше чем достаточно. – Медуза соскочила в воду и потащила лодку к берегу; на мелководье днище царапали камни. – Тут есть укрытие. Есть деревья, и послушайте, это блеяние коз?

Даже Сфено перестала хныкать и наклонила голову в сторону острова, прислушиваясь к звукам, которые приносил ветер.

— Там есть козы, – сказала она и впервые ощутила слабый проблеск надежды.

— Но ведь козы – значит люди? – Эвриала пришла к тому же выводу, что Медуза, но та уже успела понять кое-что еще.

— Нет. Не думаю. Кажется, людей уже довольно долго тут не было.

Наклонившись, она подняла полную горсть гальки и ракушек. Вместе со зрением и слухом день ото дня обострялось и ее обоняние. Раковины пахли только землей, солью и морскими водорослями, рыбой и свежей дождевой водой. И чем-то умиротворяющим. Спасением от всего мира.