Книга Жизнь с чистого листа, страница 29 – Ханна Линн

Венди изо всех сил старалась скрыть разочарование, когда Холли сообщила ей о предложении Мод пожить в их коттедже. И разумеется, Холли, как всегда, испытывала чувство вины, а потому в качестве маленького утешения родителям решила переночевать у них в Нортличе.

Едва ее увидев, отец моментально стряхнул с себя усталость и, заключив дочь в медвежьи объятия, сказал:

— Мне очень жаль, милая, что с Дэном так получилось. Твоя мать всегда считала, что он немного «бежевый», то есть скучный.

— И была права. Такой он и есть, – согласилась Холли. – Но давай не будем об этом говорить. У меня в жизни вот-вот произойдут куда более интересные перемены.

— Да, я уж слышал.

Семейный вечер получился на редкость приятным. Они пили какао с печеньем и вспоминали совместные эскапады времен ее детства. Потом родители устроились перед телевизором, а Холли засела со своим телефоном, проверяя сообщения из банка и отменяя любые снятия средств, связанные с арендой ее старой квартиры. С этой проблемой пусть разбирается Дэн, решила она; эсэмэс соответствующего содержания она ему уже отослала. В данный момент ей важно было убедиться, что ее собственные финансы в полном порядке.

На текущем счете у Холли было достаточно средств, чтобы преодолеть грядущие сложности, особенно если за аренду квартиры больше платить не придется, а значит, не придется пока трогать тот вклад, что имелся у нее на черный день. Лондонский шеф также успел ей ответить: он писал, что ужасно огорчен потерей такого ценного работника, но пожелал ей удачи и заверил, что в конце марта она получит почти полную месячную зарплату.

Холли погасила свет в изголовье кровати, но спать ей не хотелось: она чувствовала, что вся горит от нервного возбуждения и предвкушения, что с завтрашнего утра в ее жизни стартует новая глава, хоть ее и придется начинать с таких прозаических вещей, как стирка одежды.

* * *

Качаясь на ржавых петлях, опять заскрипела деревянная калитка, когда Холли толчком отворила ее и двинулась по дорожке к коттеджу. В саду уже был вывешен плакат «Продается» – видно, риелтор даром времени не терял. Ну что ж, подумала Холли, будем надеяться, что слишком быстро этот коттедж продать не удастся. А для нее пара месяцев, свободных от платы за аренду, были бы просто даром божьим.

С матерчатой сумкой в одной руке и пластиковым пакетом – куда она свалила купленные в супермаркете мелочи – в другой Холли отперла дверь и перешагнула через порог. Шторы были задернуты неплотно, и в лучах утреннего солнца, пробивавшихся в щель, плясали пылинки. Она бросила на пол вещи, полностью раздернула шторы, и ей показалось, что дом тут же погрузился в глубокую печаль. Подростком она часто бывала здесь. Когда в магазине выдавались особенно шумные хлопотные дни, вечером они втроем приходили сюда, устраивались в палисаднике и, попивая «Пиммз»^[5], со смехом вспоминали рассказанные покупателями нелепые сплетни. После того как она сдала выпускные экзамены в средней школе на повышенном «уровне А», Мод и Агнес настояли на праздничном чаепитии, а также подали шампанское и такое количество шоколада, какого человеку не съесть и за год. Да, когда-то этот дом был полон смеха, добрых шуток и теплых воспоминаний. Теперь же здесь царили паутина и запущенность. Холли заставила себя пройти из прихожей в гостиную, борясь со все усиливавшимся чувством вины.