Книга Мы, которых не было, страница 139 – Хелен Либерти

Но я все еще не кончаю. Переворачиваю ее на спину, нависаю сверху и вхожу снова — глубоко, резко. Теперь я смотрю ей прямо в глаза. Хочу видеть каждую эмоцию на ее лице.

— Не закрывай глаза, — шепчу я, ускоряясь. — Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Милена смотрит на меня широко раскрытыми глазами, губы приоткрыты, дыхание сбитое. Ее стоны становятся все громче, прерывистее. Я чувствую, как она снова начинает сжиматься вокруг меня — туго, горячо, отчаянно.

— Саша… я… сейчас… — выдыхает она почти жалобно.

— Давай, малыш, — рычу я, вбиваясь в нее глубже. — Кончай.

Третий оргазм накрывает ее особенно сильно. Она выгибается дугой, громко кричит, сжимая меня внутри себя так сильно, что у меня темнеет в глазах. Этот вид и эти ощущения становятся для меня последней каплей.

Я вбиваюсь в нее еще несколько раз — резко, глубоко — и наконец кончаю с низким, протяжным стоном, изливаясь в нее горячо и долго. Волна такая мощная, что на несколько секунд я перестаю слышать все вокруг, кроме ее прерывистого дыхания.

Мы падаем на кровать, тяжело дыша, мокрые, переплетенные руками и ногами. Я не выхожу из нее сразу — просто лежу сверху, целуя ее в шею, виски, губы. Она гладит меня по спине дрожащими пальцами.

— Ты моя, — шепчу я ей в губы. — Вся. Навсегда.

На следующий день мы собираемся быстро и почти молча. В машине она сидит рядом, крепко держит меня за руку и почти не отпускает. Разговоры выходят короткими, скомканными — оба понимаем, что словами сейчас ничего не исправишь.

Аэропорт встречает холодом и шумом. Атмосфера прощания давит на плечи, она чувствуется в каждом движении, в каждом взгляде. Девчонки думают, что мы улетаем по работе на несколько дней и скоро вернемся. Настоящую причину не знает никто. Я и сам до конца не понимаю, чем все это закончится.

Милена держит меня за руку крепко, почти отчаянно, будто если отпустит — я действительно исчезну. Кирилл с Дашей стоят чуть в стороне и что-то напряженно обсуждают. Сестра на грани. Если бы не люди вокруг, она бы уже сорвалась.

— Ты напишешь, как приземлишься? — тихо спрашивает Милена, не поднимая глаз.

— Конечно. И как взлетим тоже. И вообще буду писать, пока ты от меня не устанешь, — отвечаю я.

Она слабо улыбается, но в этой улыбке слишком много боли и того, о чем она молчит.

Объявляют посадку на наш рейс. Ровный голос диктора звучит слишком громко и не вовремя. Я чувствую, как Милена напрягается всем телом.

— Саш… — она наконец поднимает на меня глаза. Зеленые, блестящие от слез, которые она упорно не дает пролиться. — Я тебя люблю.

На секунду я замираю. Она говорит это впервые.

Я обхватываю ее лицо ладонями, прижимаюсь лбом к ее лбу и шепчу:

— И я тебя, родная. Очень сильно.

Наши губы встречаются — сначала мягко, почти осторожно. Я чувствую их теплоту, легкую дрожь и то, как она чуть приоткрывает рот, впуская меня.

Не могу больше сдерживаться.

Углубляю поцелуй, жадно впиваясь в ее губы. Язык проникает глубже, сплетается с ее, и она отвечает так отчаянно, будто боится, что это последний раз. Ее пальцы судорожно цепляются за ткань моей куртки, тянут меня ближе. Дыхание сбивается, становится горячим и прерывистым.

Чувствую ее весь вкус — сладкий, чуть солоноватый от волнения. Он сводит с ума. Одна рука крепче прижимает ее за талию, вторая зарывается в мягкие волосы на затылке, слегка удерживая, чтобы она не смогла отстраниться даже на миллиметр.