Книга Мы, которых не было, страница 162 – Хелен Либерти

— Убивать тоже учили.

Я на мгновение опускаю глаза, переваривая услышанное, но истерики нет. Просто принимаю этот факт.

— Это мой мир, Милен, — говорит он дальше. — Я в нем вырос. И из него просто так не выходят.

Он чуть сжимает челюсть.

— Когда мы познакомились… ты была единственным светлым пятном во всем этом пиздеце, что у меня тогда был. Я не хотел тебя в это втягивать. Поэтому ты ничего не знала.

Он делает паузу, смотрит в сторону, словно собирается с силами, потом снова поворачивается ко мне.

— Все, что произошло, — он смотрит прямо на меня, — это был план Сафронова. Он работал вместе с Серегой, а тот — с пекинесом. Ты для них была самым простым способом ударить по мне.

В комнате становится тихо.

— То есть меня просто решили убрать, потому что я удобная мишень, — говорю я.

— Да.

Хочу спросить главное, но очень боюсь услышать ответ.

— Вечеринка… — смотрю на него. — Ты знал?

Он молчит, не произносит и слова, но его глаза уже дали мне ответ.

— Саша, ты знал или нет? — голос дергается, но я держусь из последних сил, чтобы не сорваться.

— Да, — отвечает он.

— Твою мать… — смеюсь коротко и зло. — Значит Олег был прав.

Я начинаю ходить по комнате, потому что стоять на месте уже невозможно.

— Я к психологу ходила три с половиной года. Три года, Саш. У меня нормальной жизни не было. Я парней избегала, как прокаженная.

Останавливаюсь, смотрю на него.

— Вы меня сломали. Ты понимаешь это? Вы меня просто сломали.

Голос срывается, но я уже не останавливаюсь.

Я ни с кем не могла быть по-настоящему. Даже Олега так и не смогла полностью подпустить к себе… — делаю короткую паузу и тяжело выдыхаю. — Хотя сейчас, наверное, это даже к лучшему. — делаю паузу и продолжаю. — Но перед нашей ночью я еле собралась. Ты вообще представляешь, чего мне это стоило? Я специально с психологом созванивалась, чтобы просто решиться. Хотела, чтобы ты стал первым после того случая…

Смотрю на него с тяжелой пустотой внутри.

— Видишь этот шрам? — я указываю на тонкий шрам над верхней губой, который мне оставил тот подонок. — Ты спрашивал, откуда он у меня. Так вот… его мне оставил этот ублюдок, когда насиловал меня.

Слова застревают в горле, и мне приходится сделать глубокий вдох

— Его можно было удалить. Но я решила оставить. Чтобы всегда помнить: я больше никому не позволю причинить мне ни физическую, ни моральную боль.

Слова даются тяжело. Вместе с ними наружу поднимается то, что я столько лет пыталась в себе зарыть. Острый, знакомый комок сдавливает грудь. Я была уверена, что давно справилась. Что оставила все это в прошлом. Но боль никуда не исчезла. Просто ждала своего часа.

— И самое страшное… что причиной этой боли стал ты. Человек, которого я люблю больше всего на свете. Тот, кому я доверилась.

Слова даются с трудом. Делаю глубокий вдох и только потом нахожу в себе силы продолжить.

— Олег говорил, что ты все знал. А я так надеялась, что это ложь.

Я разворачиваюсь, чтобы уйти, потому что еще немного — и меня накроет, но Саша не дает. Он хватает меня за локоть, разворачивает к себе, берет двумя пальцами за подбородок и поднимает мое лицо.

— Посмотри на меня, — повторяет он, не позволяя мне отвернуться.

— Я узнал недавно. Когда поймал Ефимова. Он все рассказал.

— И?

— Я был в ярости, — говорит он. — Я его чуть не убил тогда.