Книга Мы, которых не было, страница 164 – Хелен Либерти

— Саш, прости, но я пока не могу, — убираю его руку с бедра и отстраняюсь.

— Милен… — в его голосе сразу появляется боль.

Я встаю с дивана и отхожу на несколько шагов. Саша тут же поднимается следом, делает движение ко мне, но я резко выставляю руки вперед.

— Не подходи. Пожалуйста… не надо.

Ему тяжело стоять на месте. В его глазах — отчаяние и страх потерять меня снова.

— Милена, послушай меня, — голос у него становится ниже, но в нем столько тепла и решимости, что у меня сжимается сердце. — Я понимаю, как это все выглядит. Я понимаю, что ты боишься. Но клянусь тебе — я сделаю все, чтобы такого больше никогда не повторилось. Я буду защищать тебя. Я буду защищать нас. Все будет хорошо, слышишь? Я сделаю так, чтобы ты больше никогда не чувствовала этот страх.

Он делает маленький шаг ближе.

— Я люблю тебя. Люблю уже пять лет. И я не собираюсь тебя отпускать. Мы можем все пройти вместе. Просто дай мне шанс…

Я отрицательно качаю головой, чувствуя, как глаза начинают жечь.

— Саш… я не могу. Не сейчас. Все слишком сложно. Мне нужно время. Мне нужно подумать. Обо всем. О нас. О том, смогу ли я жить с этим… с твоей жизнью. Я не знаю, готова ли я.

— Хорошо… — выдыхает он наконец. Видно, что это слово дается ему с огромным трудом. — Дам тебе время. Сколько нужно. Но знай… я буду ждать. Я никуда не уйду.

Саша разворачивается и идет к двери. Каждый его шаг отдается тяжелым ударом. Он не хлопает дверью, не говорит ничего на прощание. Просто тихо закрывает ее за собой.

Я остаюсь одна.

В квартире становится невыносимо тихо. Только часы тикают где-то на кухне.

Сначала я просто сижу, уставившись в одну точку. Потом приходит дрожь. Слезы, которые сдерживала весь этот разговор, наконец прорываются…

Сначала сдавленный всхлип, а потом все накопившееся за эти дни вырывается наружу с громким, надрывным криком.

Тело трясется, из груди вырываются тяжелые, болезненные рыдания. Я кричу так, будто пытаюсь вытолкнуть из себя всю боль, весь страх и всю усталость, которые накопились.

Руки впиваются в диван, пальцы белеют, а я продолжаю рыдать, не в силах остановиться. Слезы текут ручьем, горло уже болит от крика, а мне все равно. Сейчас мне нужно выпустить это все, иначе я просто задохнусь.

Все, что я держала в себе — боль от расставания, вину, любовь, которую только что оттолкнула — вырывается наружу с каждым новым всхлипом.

Я продолжаю сидеть на диване, пытаясь прийти в себя. Слезы понемногу стихают, оставляя после себя только тяжелую пустоту. Глаза горят так, будто под веки насыпали песка, голова неприятно гудит.

Не замечаю даже, в какой момент усталость оказывается сильнее. Просто откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза.

Мне снова снится этот подвал. Сырость, плесень, этот тупой запах, от которого тошнит, и эта гребаная лапша, от которой воняет так, что выворачивает. Стою там, не могу сдвинуться, а он смотрит на меня своей мерзкой улыбкой.

Я резко подрываюсь, будто меня током ударило, и сразу же понимаю, что не там. Я дома, в безопасности.

Сердце колотится, дыхание сбито, в горле стоит ком.

Обхватываю колени руками, и пытаюсь отдышаться. В комнате темно и тихо. Только за окном тихо шумит ночной город.

Неужели я снова возвращаюсь в тот страшный ад, когда я не могла уснуть без таблетки снотворного? Каждый раз, когда я буду закрывать глаза, меня будет возвращать туда? И каждый раз, когда я буду пытаться жить дальше, этот страх будет тянуть назад?