Книга Мы, которых не было, страница 91 – Хелен Либерти

Вот за что я благодарен вселенной — за этих ребят. С ними я всегда могу быть спокоен, знаю, что могу на них полностью положиться

— Супер, молодец, Стас, — на секунду зажмуриваюсь и медленно выдыхаю. — Тогда начинайте следить за ним и держите меня в курсе всего, что всплывет.

Перевожу взгляд на парней и добавляю уже тише:

— И еще. На время я переезжаю в Краснодар.

— Ого. С какого перепугу? Из-за твоей интернет-любви? — тут же бросает Макс.

— Кучерявый, если ты еще раз назовешь ее интернет-девушкой или любовью, я тебе язык вырву и в задницу засуну. Ты уже задолбал, — огрызаюсь я.

— Хорошо, хорошо, — поднимает руки Макс. — А причина какая?

— Первая — Антон. Потому что, как сказала Милена, ему сейчас нужна мужская фигура, что-то вроде отца, чтобы это помогло восстановлению его нервной системы. После того как Даша ушла от Валеры, тот вообще не хочет с ним контактировать, и получается, что кроме меня у него никого нет. Я хочу больше времени проводить с ними. И вторая причина… да, Милена.

— Ой, давай, не строй из себя благодетеля. Сто процентов на первом месте твоя… Милена, — он вовремя поправляется.

Макс, конечно, прав. На первом месте она, как бы эгоистично это ни звучало. Мне нужно сначала все решить с ней, наладить отношения и построить то, что мы должны были построить еще пять лет назад. Главное, чтобы она снова не дала заднюю и не сбежала. Хотя пусть только попробует — в этот раз я точно ее не отпущу.

— Через сколько ты уезжаешь? — спрашивает Кирилл.

— Как только здесь все более-менее устаканится, чтобы мне не пришлось срываться и мчаться обратно.

— Я поеду с тобой.

— Зачем? — удивляюсь я.

— Вдруг понадобится моя помощь. Ты говорил, там у Милены этот пекинес, с которым нужно будет разобраться. Я как раз с этим помогу. Да и Дашку с Антоном давно не видел. Ты же знаешь, она мне как сестра.

— Ладно, — киваю я, хотя мелькает мысль, что тут что-то не совсем чисто. — Тогда поедем вместе.

— Договорились.

Всю неделю, которую я торчу в Москве, выматывают до предела. Этот город всегда действует на меня странно. Для кого-то Москва — место возможностей, силы, движения вперед, а для меня она давно стала чем-то вроде клетки. Здесь слишком много воспоминаний. Слишком много того, что напоминает, кем я стал.

Отец когда-то сказал одну вещь, которая врезалась мне в голову намертво: «Ты родился уже с черным сердцем и отравленной душой. Потому что ты мой сын.»Он говорил, что другой жизни у меня не будет. В детстве я пытался доказать обратное. Спорил с ним, злился, убеждал себя, что смогу жить иначе. Но время все расставляет по местам. Как ни прискорбно признавать — он оказывается прав.

Когда после его смерти я занял это место, все оказалось совсем не таким, как выглядело со стороны. А потом стало слишком поздно останавливаться. В какой-то момент я с ужасом понял: мне начинает нравиться эта жизнь.

Нравится власть. Нравится, когда люди боятся. Нравится знать, что одно мое слово может решить чью-то судьбу. Нравится наказывать тех, кто решил перейти дорогу. И я принимаю эту сторону себя.

Но есть человек, которого я до сих пор хочу уберечь от всей этой грязи — Милена. Для меня она всегда была чем-то светлым. Единственным нормальным в моей жизни. Тем, что существовало отдельно от всего этого дерьма. И самое паршивое — даже ее я в итоге не смог защитить.