Книга Мы, которых не было, страница 93 – Хелен Либерти

— Этот Ефимов за все эти годы мне всю плешь проел, — говорю я, глядя вниз. — Стал главной занозой в моей заднице.

— Хм, — тянет Макс. — А я-то думал, что это мы с парнями там обосновались.

Я коротко хмыкаю.

— Вы не занозы. Вы моя семья. И единственные, кому я могу доверять.

— Вот и отлично, — спокойно отвечает он. — Тогда доверься нам и не мешай. Мы все сделаем. Не парься.

Я молчу еще пару секунд, потом киваю.

— Ладно. Уговорил. Делайте.

МИЛЕНА

Апрель 2018

(Настоящее время)

Сегодняшнее утро оказывается самым спокойным за последнюю неделю. Я наконец-то высыпаюсь. Просыпаюсь без того тяжелого кома в груди, который обычно сразу наваливается, стоит только открыть глаза. Даже мысли об одном человеке, который умудрился перевернуть всю мою жизнь вверх дном, сегодня удается на время отодвинуть в сторону.

От Соколова нет ни одного сообщения. Ни одного звонка. Полная тишина уже неделю.

Я прекрасно знаю, что номер моего телефона у него есть. Он взял его у Дашки, и отговорка про «у меня нет твоего номера» точно не прокатит.

Но почему тогда он не звонит? И почему я сама не звоню?

Во-первых, я действительно не знаю его номер. Во-вторых… во мне вдруг просыпается капризная девчонка, которая упрямо ждет первого шага от парня. Смешно, конечно. Особенно если вспомнить, сколько всего между нами произошло за последние дни.

Он обещал вернуться через два-три дня, но прошла уже целая неделя. Почему задерживается — понятия не имею. Несколько раз пыталась расспросить Дашку, но та только пожимает плечами и говорит, что у Саши куча работы и скоро он приедет.

Вчера, когда мы с Дашей сидели за кружкой чая после занятий, я не выдержала и спросила:

— А почему он мне даже не позвонил за целую неделю?

В ответ — закатившиеся глаза рыжика и тяжелый вздох.

Она посмотрела на меня как на идиотку и напомнила, что телефон работает в обе стороны. А значит, никто не мешает мне самой набрать Сашу, если так сильно переживаю.

А потом добавила, что для начала мне стоило разобраться со своей жизнью и поговорить с Олегом. И только потом лезть в разборки с ее братом и нашими странными отношениями.

Я тогда ничего не ответила, лишь отвернулась к окну. После ее слов в груди неприятно сжалось — Дашка слишком точно озвучила то, от чего я пыталась сбежать.

И, как ни странно, она была права.

Разговор с Олегом я откладываю как могу. Я пока не готова.

После того вечера он до сих пор держит на меня обиду. Я один раз написала ему сообщение, попросила не обижаться и сказала, что нам нужно поговорить. В ответ — тишина. Он просто игнорирует меня. И чем дольше это тянется, тем сильнее растет ощущение, что разговор все равно неизбежен. Просто я все еще не нахожу в себе сил его начать.

Почти все утро я стою у окна и смотрю во двор. За последние два года он стал для меня по-настоящему родным. Я знаю здесь почти каждый угол: где утром всегда гуляет соседка тетя Марина с маленьким мопсом, где Ванька, сын Светки из соседнего подъезда, гоняет мяч по асфальту, а где бабушки из первого подъезда собираются на лавочке и обсуждают жизнь всего дома.

Иногда я ловлю себя на мысли, что наблюдать за этим двором стало для меня чем-то вроде привычного ритуала. Особенно по утрам, когда еще тихо, воздух свежий, а город только начинает просыпаться.