Книга Любовь и курица, страница 47 – Елена Иваненко

* * *

На стук в калитку выглянула Анька и с удивлением узрела за воротами облаиваемую Шариком разномастную демонстрацию во главе с соседкой и матерью.

— Что случилось? – выбежала на улицу она.

— Анна Сергеевна, вы видели вчера этого гражданина? – показала участковая вновь любезно одолженный Рязанцевым телефон губернатора с фотографией племянника.

— Нет, Михаил давно не приезжал, – с ноткой грусти узнала девушка спасенного на Пасху горожанина.

— А балбес твой где? Может, он видел, – предположила баба Капа.

— Витька уже давно не мой, он скоро съедет, – поделилась семейным разладом Анька, – в сарае где-то был, – махнула она рукой в сторону огорода и отпустила рвущегося с цепи Шарика.

Пес с разбегу преодолел грядки и набросился на дверь бани, скобля ее и призывно тявкая.

Участковая во главе толпы, обогнув всходящую редиску, морковку и лук, приблизилась к старому бревенчатому строению и открыла защелку. Из прохладной полутьмы на нее заспанно моргнул симпатичный молодой человек. Он встал со скамейки и вышел на свет.

— Мишаня! – радостно бросился к племяннику губернатор. Михаил сначала отшатнулся, но, приглядевшись, узнал в лысом побитом бомже важного родственника.

— Что ты делаешь в моей бане? – ахнула Анька, признав городского гостя.

— У жениха своего спроси, что меня сюда заманил и запер, – потер кулаки Михаил и пошагал в сторону притихшего, закрывшегося изнутри сарая, – эй, придурок, выходи!

— Ты первый начал! Зачем к невесте моей прикатил? – крикнул дровяник голосом Витьки.

— Я тебе не невеста! – стукнула ладошкой в дверь Анька. –  Как ты мог Михаила в бане запереть? Убирайся навсегда из моего сарая и из моей жизни!

— Пусть теперь он сутки взаперти посидит, – придвинул к двери большую тюльку Михаил.

— Кумачов обязательно за хулиганство посидит, только не сутки, а пятнадцать, – строго достала протокол Аниськина, – заявление, товарищ гость, писать будете?

* * *

Пока губернатор ждал вызванного из города водителя, Анька радушно угостила всех на террасе горячими грибными перепечами из печи с травяным чаем.

— Никогда не ел ничего вкуснее! – признался оголодавший за сутки глава района, за обе щеки уписывая горячую выпечку и охотно встречаясь взглядом с пронзительными зелеными глазами Евгении Максимовны. – Надо почаще на обед к вам заезжать.

— Прости меня, Миш, за Витькину выходку, – протянула на прощание горожанину руку Анька, когда «Крузак» губернатора прискакал на помощь с деньгами и приличной одеждой.

— Тебе не за что извиняться, Ань. Можно, я как-нибудь еще приеду? А то не удалось толком повидаться, – пожимая теплую ладошку, скромно вопросил гость.

— Дорогу сначала постройте, а потом уж и угрожайте визитами. А то Дураков остатки мозгов на наших кочках растеряет, – подслушала их разговоры баба Капа.

— Будет вам дорога! – пообещал переодетый в губернатора губернатор, влезая в машину. Он щедро расплатился с председателем за порчу самосвала, выкупил у Рязанцева телефон, часы и важно приосанился, хотя коряво бритая голова и синяки еще живописали в нем черты бандита.

— Свежо предание, да верится с трудом, – проскрипела старуха, крестя вслед тронувшийся с места автомобиль.

Губернатор с удивлением узрел в зеркало заднего обзора ее великодушный жест благословения.