Книга Любовь и курица, страница 48 – Елена Иваненко

— С армии таких ярких эмоций не получал, – признался он племяннику, со вздохом вспомнив свой сельский вояж и изумрудные глазищи Евгении Максимовны. Михаил, провожая взглядом исчезающую в пыли фигуру Аньки, лишь задумчиво улыбнулся в ответ.

Окончательно выгнанный невестой после скандала с губернаторским племянником, Витька с позором вернулся к родителям.

— Пошел на фиг, пошел на фиг! – прыгая на старой железной койке во дворе, радушно встретила его пятилетняя сестра Люська.

— Это отец тебя, заразу, так ругаться научил? – высунулась в окно мать.

— Если б Люси сказала «пошла на фиг», тогда бы можно было на мой пример свалить, а так сразу понятно, что она в тебя, – сурово оправдался Витькин отец, чиня во дворе сломанный велосипед ревущего семилетнего сына с разбитыми коленями, – привет, Виктор. Ты как раз вовремя. Автополив в огороде накрылся, лейку бери, поливать пойдем.

— Привет, сынок, – заметила Витьку мать, – отлично, что вернулся, дров в баню натаскай, стирать буду, машинка сломалась. Поможешь?

Витька со вздохом занес сумку в дом и поплелся выполнять поручения родителей.

— А завтра крышу на сеновале полезем чинить, а потом картошку окучим, – за ужином придумал фронт работ отец.

— Я не могу завтра, к исправительному труду приговорен Ольгой Олеговной за хулиганство, – стремясь сбежать от одной работы, с неудовольствием вспомнил про вторую парень.

— И в кого ты, Витька, такой балбес? – хмуро глянув на отца, подложила ему вареной картошки мать. – Не смог с хорошей девушкой нормальную семью создать. Детьми надо было Аньку держать, – шлепнув любовный подзатыльник младшему сыну, строящему в тарелке снеговика, упрекнула мать.

Пирамида из картофелин развалилась. Вовка громко заревел. Витька, от шума потеряв аппетит, встал из-за стола.

— Рано вставать завтра. Пойду на веранду спать, раз мою комнату Люське отдали, – вышел в сени он.

Участковая у здания полиции встретила проштрафившегося строителя приветливо.

— Доброе утро, Кумачов! Вот тебе краска, фасад будешь обновлять, – махнув рукой на облезлые стены участка, приказала Аниськина.

— Утро вообще придумано людям в наказание, – буркнул невыспавшийся на старой койке родителей Витька.

— Каждый виноватый человек рано или поздно находит свое наказание. Полиция лишь иногда ускоряет этот процесс, – вручила кисть ему кисть Ольга Олеговна, – крась от угла и до обеда.

— Стерва, – прошипел Витька и нехотя принялся за дело, проводив глазами в здание угловатую полицейскую форму Аниськиной.

Ближе к двенадцати, когда солнце нещадно опалило нос и уши маляра, его навестила Люська.

— Обед тебе мамка собрала, Вить, – незаметно подкравшись, пнула она брата и протянула пакет с едой, – только котлету я по дороге съела. А макароны донесла. Приятный аппетит! – крутанувшись голубым в цветочек подолом, убежала девчонка в сторону пруда.

— Какая милая у тебя сестренка, – высунулась в окно Ольга Олеговна, – повезло тебе, Кумачов, – вздохнула она, – заходи, пообедаем.

Витька вошел в прохладный тенек кабинета. Разложил на столе нехитрую снедь: огурец, вареные яйца, хлеб. Аниськина добавила колбасу, помидоры, конфеты и включила чайник.

— Дети – это еще одно наказание, после утра, – проворчал Кумачов, тыча вилкой в пустые макароны, – жил я нормально до пятнадцати лет, мать с отцом лишь меня любили. А потом родились мелкие. Сначала Вовка, потом Люська. Меня тут же припахивать стали. И в огороде, и дома, и постирай, и картошку на всех почисти, пока родители на работе. Пришлось к Аньке наскоро переезжать, – пожаловался он.