Книга Громовы Лозы, страница 37 – Райна Фотева

Паша достал вторую сигарету из пачки и снова прикурил, глядя на сад. Надо было составить план работ по обустройству территории. И дом, и двор требовали участия, которое мог дать только он. Это его имущество, его единоличная собственность, за которую только он нёс ответственность. Когда дедушка умер, папа вступил в наследство и в тот же день оформил дарственную на единственного сына. У шестнадцатилетнего подростка не возникло вопросов, почему отец принял такое решение, а в тридцать пять Павел неожиданно задумался о причинах. Может, из-за мамы? Может, она не хотела быть связанной с Лозами из-за воспоминаний? Но почему тогда они просто не продали дом тем же Громовым? Катя рассказывала, что когда они начали заниматься бизнесом, они связывались с владельцами домов, в которые давно никто не приезжал, предлагая продать собственность, и территория Самсоновых их особенно интересовала из-за близкого расположения. Но отец отказался. Павел не очень понимал, зачем дом ему, но почему-то не осмеливался даже подумать о расставании с ним. Какая-то очень тонкая нить связывала его сознание с этим местом, и продажа не принесла бы покоя.

У Громовых уже вторую неделю были постояльцы. По деревне разносились детские голоса, создавая ощущение возвращения в прошлое. У гостей, как понял Паша, было трое детей, все до десяти лет, родители много с ними гуляли, и периодически то с одной стороны дома, то с другой слышались звуки детских игр. Сейчас тоже кто-то из детей с визгом бежал по лесной дорожке в сторону озера, наполняя атмосферу буднего утра чем-то более живым, чем Паша с его вонючими сигаретами.

После обеда рабочий накал спал, а сонливость выросла в разы. Павел выпил уже четвертую чашку кофе за день, доел остатки вермишелевого супа с хлебной горбушкой и понял, что надо вывести себя на воздух, а ещё лучше съездить в магазин за партией продуктов. Почти всё, что он привез в самом начале: макароны, крупы, консервы, печенье, чай и кофе, закончились еще на прошлой неделе. Он по чуть-чуть покупал, когда что-то требовалось срочно, но серьёзно магазин еще ни разу не навещал, а надо бы заполнить кладовые. По необъяснимой причине ему совершенно не нравилось жить без продуктового запаса, как будто в любой момент может сойти лавина и завалить выход из дома, оставив его в полной изоляции. Пока же только ветви садовых деревьев грозили ему своими зелёными пальцами, заглядывая в окна, то ли упрекая за несдержанность в разрушительных привычках, то ли обещая кару, которая достанет его даже в этой глуши, даже если он запрётся в старом дедовом доме.

Паша натянул толстовку и вышел, чтобы сесть за руль серебристой «Тойоты». Конкретно ему машина в деревне требовалась редко, но он регулярно заводил её и проезжал хотя бы немного, чтобы быть уверенным в её исправности. В Духовом было два магазина в разных концах села, оба современные с самообслуживанием, и продукты в целом соответствовали его запросам, за исключением того, что некоторые марки не были ему известны — местные производители активно продавали свою продукцию, и это отличало сельские магазины от городских, в которых процветали сетевики с однотипными товарами. Закупившись большей частью того, что требовалось, Паша решил проехать и в дальний магазин в поисках свежеиспеченного местного хлеба. Двигаясь по асфальтированной дороге центральной улицы, Павел вспомнил, что впереди местная школа, и заблаговременно сбавил скорость, вглядываясь в людей вокруг. Синий уазик Громовых стоял на парковке, закрытый и без людей, значит, Сова учительствует. «Тичит чилдренов», — подумал Паша и улыбнулся. Из Катерины, вероятно, получилась хорошая учительница, которой достаточно посмотреть на детей своим фирменным взглядом, чтобы они успокоились и начали работать.