Книга Громовы Лозы, страница 39 – Райна Фотева

— Точно, вот теперь это моя любимая соседка.

Девушка отвернулась, доставая из сумки расческу. Паша уже не впервые замечал, что она словно прячется в раковину, когда он переходит на флирт. Как будто совсем этого не любит, не одобряет, не хочет никоим образом это поддерживать, даже на уровне улыбки. Тем интереснее, подумал он. Хотя сам тоже не понимал, зачем ему это всё, и откуда вообще такие мысли.

— Какие планы на вечер? — спросил он, переключая передачу и выезжая на свободную дорогу между деревнями.

— Буду разбираться с домом. Наш постоянный клиент должен приехать через пару дней, он всегда останавливается в «Июле» у озера и живёт там отшельником несколько недель.

— В каком смысле «отшельником»?

— Он не ходит в магазин, не пользуется мобильным телефоном, почти не появляется в большом доме. И так уже третий год подряд.

— Привозит еду с собой? — недоумевал Павел.

— Нет, не думаю. Я забираю его с вокзала и обычно вещей немного, не похоже, что там может быть серьезный запас еды, — увлеченно рассказывала Катя. — Раз в несколько дней он опускает в почтовый ящик записку со списком покупок, а я потом оставляю их на его крыльце. Если вдруг нужно с кем-то связаться или он сам кому-то требуется срочно, использует наш телефон в большом доме.

— А мыться?

— В бане. Но у него за домом есть свой уличный душ.

— А чем он там занимается так долго?

— Не знаю. Сам не рассказывает, а я не влезаю, тётя Света думает, что он писатель, — Катя снова обернулась к заднему сиденью: — Кажется, я голодна: твой хлеб так аппетитно пахнет, что мозги отключаются.

Паша закинул руку назад и взял пакет с буханкой ещё тёплого белого хлеба, затем протянул его Катерине:

— Отрывай!

Катя взялась за корочку, но не смогла оторвать даже самую малость, поэтому попыталась ухватить буханку и второй рукой. Когда пальцы ребят соприкоснулись, Павел повернулся. Она как будто позвала его, прикоснувшись, скорее всего, случайно. А в следующую секунду он уже наблюдал, как девушка отрывает хрустящую корочку с уголка, глядя на него лучистыми серыми глазами. Она выглядела счастливой в этот момент.

— Хочешь, я буду каждый день привозить тебе горячий хлеб? — спросил Паша, сраженный её восторгом.

Катя с аппетитом уплетала воздушный пористый хлеб, в воздухе витал запах закваски, и у Павла тоже забурлило в животе. Оба засмеялись, и девушка оторвала кусок и для него.

— Ешь, он потрясающий! — жевала Катя.

— Помнишь, когда в детстве ходили в магазин, на обратном пути всегда ели хлеб? Бабушка, мне кажется, из-за этого просила меня купить на одну буханку больше, потому что знала: до дома от неё мало что останется.

— Бабушка Маня добрая была, — добавила Катя, — я помню её улыбку. И она угощала нас конфетами, такими с петушком. Что это были за конфеты? — вдруг сосредоточилась она. — Я хочу их, срочно.

— Давай найдём, — смеясь, ответил он.

По мнению Паши, они приехали к дому слишком быстро, но он же не мог сделать ещё круг, лишь бы она подольше посидела в его машине. Это выглядело бы странно, как будто он не хочет расставаться.

Катя захлопнула пассажирскую дверь и остановилась, глядя на соседа.

— Тебе помочь с продуктами?

— Так, дай-ка подумать… хлеб тебе доверять нельзя, но ты можешь отнести яйца.

К вечеру Павел снова заскучал. Пытался наводить порядки в доме, но хватило его не больше, чем на уборку кухни и смену постельного белья, которое ещё предстояло отнести к Громовым, где тётя Аня готова была принять его для стирки в машинке.