Книга Громовы Лозы, страница 82 – Райна Фотева

Как только Паша прекратил борьбу, мужчина освободил его и помог подняться. Павел вытер тыльной стороной ладони губы и остановил свой дикий, взбешенный взгляд на Кате. Она всё это время стояла с открытым ртом и просто не могла поверить в происходящее. Ни в то, что Паша снова здесь, ни в то, что кто-то из-за неё устроил сцену ревности с дракой.

— Ты всем даёшь, да? — язвительно спросил он, едва справляясь с дыханием.

Катя захлопнула рот, сжала челюсти и со всей силы своей ярости толкнула его в грудь, скидывая в воду.

Паша вынырнул из воды, глотнул воздуха и, вытирая лицо, увидел, как его девушка марширует по пирсу в сторону берега, а подол легкого голубого платья чуть ниже колен колышется от яростных движений. Гром грянул, Сова была в ярости, а сам Павел, кажется, наконец пришёл в себя, оказавшись в воде. Мужчина с прозрачными глазами и седыми волосами, на которого он только что налетел, видя, как тот прикасается к Катерине, протянул ему руку с пирса, предлагая помощь.

— Справлюсь, — пробубнил Павел и подтянулся на руках, вылезая на доски.

— Остыл? — с ухмылкой спросил незнакомец.

Его, похоже, забавляла вся эта ситуация.

— Ты кто вообще?

Паша снял футболку и отжал её, затем прикоснулся к джинсам и только теперь понял, что у него полные карманы: ключи от машины, телефон, сигареты. Поджав губы, он засунул руку за телефоном, боясь сказать лишнего. Остаться без связи здесь — значит выпасть из рабочего процесса, а если выпасть, то полетят головы, причём не только его собственная, но и тех, кто помог убедить руководство согласовать ему карт-бланш на удалённую работу.

Телефон не включался.

— Дома положи в рис, — снова заговорил мужчина, а когда Паша поднял на него суровый взгляд, добавил: — Меня Николай зовут, я тут арендую дом, — и он указал в направлении коттеджа, который значил для Павла слишком многое. Мысль о том, что этот хмырь спит в постели под лоскутным одеялом, где его девочка впервые доверилась ему, тоже не понравилась.

— Павел, — почти рявкнул он, залезая за ключами.

— Не подумай, что я вмешиваюсь, но твои мысли написаны на лице, — улыбнулся Николай. — Ревность — плохая привычка, но тут, видимо, тот самый случай, когда, обжёгшись на молоке, дуешь на воду.

Паша снова глянул на него из-под бровей.

— Для понимания, — продолжил мужчина, — с Екатериной нас ничего не связывает, кроме того, что я постоялец в «Громове».

— Прости, мужик, — ровно произнёс Павел и протянул к нему мокрую руку, тот с охотой подал свою. — И за руки мокрые прости.

Первый день в Лозах — комом. Хуже не придумаешь, и Павел понимал, что виноват во всем только он один. Мог бы предупредить, что едет или подъезжает, но нет — хотелось сделать сюрприз. И он ведь даже цветы ей привез — букет из огромных малиновых и белых пионовидных роз, и нёс его, чтобы вручить, когда Митя указал, где искать сестру. Но ещё подходя к озеру, Паша увидел, как её белая головка склонилась к чьей-то чужой голове, а когда мужчина прикоснулся к её руке, в глазах просто почернело, и он отшвырнул букет вместе с приказом убрать руки. Паша поднял цветы, когда пошёл домой, бутон одной из роз грустно повис на стебле, и это полностью соответствовало тому, как чувствовал себя сейчас он сам.

Павел открыл дом, потом распахнул окна, чтобы впустить свежий воздух. Стянул джинсы, вытряхивая сигареты, зажигалку и ключи от машины — хорошо, что он её не закрыл, когда приехал! Достал из дедова шкафа большую упаковку риса, положил в кастрюльку телефон, ключи и засыпал их крупой. Вытащил из машины сумки и напялил на себя первые попавшиеся шорты. Выполняя какие-то рядовые действия, он продолжал проигрывать в голове произошедшую сцену. Паша раздражался и чертыхался от всего, его буквально трясло от гнева на себя самого. Надо было снова с ней увидеться, но без телефона оставалось только два варианта: идти в дом или караулить на улице.