Книга Громовы Лозы, страница 95 – Райна Фотева

* * *

Несколько дней спустя мне пришло от Кати сообщение. Она спрашивала, как у нас дела, не планируем ли приехать летом. Я как раз успела проводить Мишку со Стёпой и пацанами на ночную рыбалку и устроилась в кровати, чтобы уложить спать младшую. Даша дурачилась, ворочалась и тайком смотрела на меня с улыбкой вместо того, чтобы засыпать, а экран телефона снова и снова загорался от новых сообщений, благо я отключила звук.

Мы с Катей нечасто переписывались. В основном по делу: по вопросам нашего дома или если что-то важное решалось по самим Лозам. По душам не болтали — как-то не складывалось, не было поводов «залезть под кожу», а сама она не слишком открытая. Но в тот вечер, когда я несколько раз обратила внимание, как она долго набирает текст, а потом останавливается, словно стирает всё написанное, а потом снова что-то печатает, поняла: Катя хочет поговорить о личном и просто не знает, с чего начать.

Я повернулась к дочке спиной, чтобы она перестала цепляться за меня глазами, надеясь раскачать на игру, и взяла в руки телефон. Пока Даша засыпала, я отвечала текстом, но как только появилась возможность, вышла на кухню и набрала Катю сама, одновременно включая чайник.

— Что у вас новенького? — спросила я, нарочито бодро, слегка подсаживаясь на подоконник. — Как там мой кудрявый малыш? Он небось снова успел обрасти?

— Есть немного, — спокойно ответила Катя без особого энтузиазма, я бы даже сказала, что голос её был слишком безэмоциональным. — Вроде в порядке.

— Вроде? — я нахмурилась. — Что-то случилось?

— Мы не общаемся.

Я замерла с наклоненным чайником в руке, не успев налить себе кипяток в кружку.

— Это ещё с той ссоры? Когда он вернулся из Москвы и устроил цирк на берегу?

В последние дни мы с Павликом не списывались и не созванивались. Я старалась не вмешиваться, потому что слишком люблю это дело, а парню в его возрасте надо дать даже не возможность жить своей жизнью, а скорее подзатыльник, чтобы ни за кого не держался и действовал по собственному усмотрению. В общем, я решила стоять в стороне и смотреть издали, как растёт этот упрямый цветочек, покуда сам не обратится за помощью. А он не обращался.

— Можно и так сказать, — сухо произнесла Катя. — После этого мы один раз поговорили и разошлись восвояси.

— В смысле? Вы больше не встречаетесь? — мне вообще не понравилась эта эмоциональная отчужденность в её голосе. Потом я решила, что недостаточно ясно выразилась и уточнила ещё раз: — Как мужчина и женщина.

— Нет. Я, честно говоря, думала, что он после того разговора уедет. И он даже уехал, но потом… Оказалось, нет. — Катя помолчала, а потом я услышала, как она тихо выдыхает в трубку. — Но у него всё в порядке. Я каждый день вижу его то там, то сям. Хозяйничает.

Мы обе замолчали. Мне было всё равно, чем он там занимается, важнее отношения: очень надеялась, что у них всё сложится. Я смотрела на детскую площадку во дворе, где в сгущающихся сумерках всё ещё бегали ребята, и мучилась одной мыслью. А потом вспомнила, что самый простой способ получить ответ — это задать вопрос.

— Кать, — я снова сделала глоток чая, — я знаю, он говорил тебе о любви.

— Говорил, да.

— А ты что? Не веришь ему?

— Ему верю, — ответила Катя. — А громким словам — не очень. — А потом она почти затараторила, что было совсем непривычно слышать от неё, я даже подумала, что она что-то нервно теребит в руках. — Я верю, что он говорит это искренне. Я же вижу, как он смотрит, как прикасается… Он правда так думает. Просто у его слов очень короткий век, понимаешь? Ты же знаешь его не хуже меня. Сегодня он искренне любит, а завтра будет так же искренне злиться и кричать, что я его «задолбала», как говорит другим. А все эти его эмоциональные вспышки, он же заводится по щелчку! Буквально с ровного места.