Книга Громовы Лозы, страница 96 – Райна Фотева

— Погоди, — мягко вмешалась я. — Он говорил, что кинулся на мужика, потому что тот держал тебя за руку?

— Да, держал. Прикоснулся в знак благодарности. Что, теперь никому нельзя меня трогать? Я сама могу контролировать такие вопросы, мне не нужен цербер, — безапелляционно произнесла Катя.

— Конечно, нет, — согласилась я, и это было чистой правдой. Мой Миша тоже поначалу облаивал низколетящие самолеты. — Церберов по будкам. Мы и сами с усами. Но, Кать… Ты ведь не просишь у меня совета, правда? Просто хочешь выговориться.

— Да не прошу, — выдохнула она. — Но если тебе есть что сказать по этому поводу, скажи. Наверное, мне полезно посмотреть на всё это со стороны.

Я помолчала, глядя вдаль на гаснущий розовый закат.

— Мне кажется, — сказала я наконец, — ты пытаешься удержать воду в кулаке, когда думаешь о долговечности его слов и чувств. Вот ты учишь детей в школе и знаешь, что базовые знания — самые важные, стараешься максимальное внимание им уделить, контролируя процесс. Или когда вы строите новый дом в «Громове», ты знаешь, что фундамент — самое главное, потому что на нём потом встанет всё остальное, что можно будет подправить, если потребуется. — Я снова замолчала, подбирая слова и трогая свои льняные занавески с кружевными оборками. — Но в этом вопросе ты как будто пытаешься контролировать погоду. Его срывы, его эмоции… И даже свои собственные чувства.

Я слышала, как Катя вздохнула, протяжно набирая и выпуская воздух через нос.

— Сложно, — тихо ответила она, и в этом единственном слове было столько усталости, что я печально склонила голову набок. — Отпустить контроль сложно.

— Тут как везде, Кать, — ухватилась я за юмор и намеренно бодро добавила: — навык приходит через практику! — Она хмыкнула в ответ. — Ты не одна, Кать, слышишь? Я всегда на связи. И он… Он тоже там, рядом. Просто нужно больше времени.

— Спасибо, Лиль.

— Давай, — сказала я. — И знаешь что?

— Мм?

— Ложись спать. В любой непонятной ситуации надо ложиться спать.

Катя искренне рассмеялась. А я, повесив трубку, наконец-то села спокойно поужинать.

* * *

В один из дней Катя выехала в Духовое в магазин. Как только она припарковала уазик и вышла, её облепили ученики младшей школы, которые играли тут же, на площадке.

— Екатерина Андреевна, здравствуйте! — кричали они вразнобой, словно чайки на набережной.

— Здравствуйте, ребята! — рассмеялась она в ответ, и этот смех прозвучал неожиданно легко даже для её собственных ушей. — Здравствуй, Соня! Ты уже вернулась из лагеря?

Дети тараторили, перебивая друг друга, пытаясь вывалить на неё все свои новости разом: про убежавшего кота, про новорождённого братика, про моторную лодку и новый велосипед. Катя слушала, кивала, задавала вопросы, медленно продвигаясь к стеклянным дверям. В детском щебете было столько энергии, целительной и заземляющей, что здесь, в этом шуме, она чувствовала себя просто любимой учительницей, от которой не требовалось ничего, кроме внимания.

— А как ваш Ромео? — слегка шепеляво спросила рыжая Варя из 1В, у которой, похоже, наконец, выпали передние зубки, позже всех остальных детей.

— Ромео в порядке, — с улыбкой ответила Катя, дёргая тяжёлую дверь.

— Передавайте ему привет!

— До свидания! — кричали ребята вслед.

— До свидания!