Книга При дворе Медичи, страница 37 – Карл Берков

По дороге, ведущей через древние ворота Фаэнцы^[20] к вилле, утром назначенного дня заметно было большое оживление. Многие из приглашенных отправлялись верхом. Только самые привередливые дамы сидели в носилках, окруженных кавалерами. Валерия ехала рядом с отцом, который, как и все семейство Пацци, не мог отсутствовать в этот день. Остальные родственники ехали в некотором отдалении, и Валерия старалась увеличить расстояние между собой и ними, пока отец не заметил ее стараний.

— Ты хочешь уехать вперед от дяди Пьетро, от Гульельмо и остальных, Валерия, – сказал он, улыбаясь. – Что у тебя на сердце? Что-то, что ты, по-видимому, хочешь скрыть от них? Скажи, дитя мое, прежде чем нас догонят те, кому не следует слышать.

Валерия покраснела под проницательным взглядом отца. О, если бы она могла найти подходящие слова, чтобы склонить его на свою сторону! Она ближе подъехала к родителю.

— Вы знаете, отец, как я люблю и уважаю вас, – нерешительно и смущенно начала она.

— Конечно, знаю, глупенькая, – весело ответил он. – Это все, что ты с такой торжественностью готовилась сказать мне?

— Нет, милый отец, не все, – продолжала она, собираясь с духом, – я хотела… я думала…

— Да что же, наконец, Валерия? Должно быть, ты что-нибудь очень страшное хочешь сообщить или просить. А судя по твоим пылающим щекам и опущенным глазам, я заключаю, что ты кончишь признанием, что любишь кого-то еще больше, чем меня.

Валерия взяла руку отца и поцеловала ее.

— Не сердитесь, милый и дорогой отец, – с чувством произнесла она. – Я думаю, что это может быть, если вы скажете, что мой избранник вам нравится, и позволите мне любить его, как, мне кажется, он любит меня.

Якопо Пацци невольно сделался серьезнее.

— О ком же ты говоришь, Валерия? В последние месяцы многие молодые рыцари и дворяне добивались твоего расположения, и мне уже сделали несколько визитов, прося твоей руки. Но я не спешу отдать тебя, мою единственную дочь, если ты сама не имеешь желания покинуть меня. Разве Федерико Скандиано удалось-таки покорить твое сердце? Маркиза Скандиано говорила мне как-то, что ты не сочувствовала ее плану, но я давно не спрашивал ее, как у него идут дела.

— Нет, не Федерико, – ответила Валерия, – другой, которого вы часто отличали вашим расположением и который…

Валерия опять замолчала. Ничего нет труднее для влюбленной девушки, как в решительный момент произнести имя любимого человека.

— Надо помочь тебе, глупенькой девочке, – сказал отец, напрасно прождав продолжения речи. – Если я не ошибаюсь и правильно понял намек, сделанный мне Гульельмо относительно поведения синьора Ферранте, то этот неаполитанский рыцарь нравится тебе больше всех. Отвечай правду, дитя мое: он ли?

— Да, он, – сказала Валерия. – Я люблю его, горячо люблю, даже если вызову этим ваш гнев.

— О чем же тут плакать, дитя мое? – ласково возразил Якопо. – Неужели ты думаешь, я буду бранить тебя за то, что ты потеряла твое глупое сердечко? То же, что с тобой, случается со всеми, когда мы молоды и беззаботны…

— Так вы не будете сердиться, не оскорбите его отказом, если он придет к вам просить моей руки? – спросила Валерия с просветлевшим лицом.

Якопо задумчиво покачал головой.

— Я предпочел бы тебе в мужья соотечественника. Но об этом иностранце я не знаю ничего дурного: он человек образованный и с большими знаниями. Когда Гульельмо сказал мне, что неаполитанец заглядывается на тебя, я осторожно собрал кое-какие сведения и мне рассказали много хорошего.