Книга При дворе Медичи, страница 96 – Карл Берков

Фьоретта сделала нетерпеливое движение.

— Такая бедная девушка, как я, не может долго раздумывать, – сказала она. – Вспомните, матушка, что в нашем доме появились хлеб и вино с тех пор, как начал ходить сюда Франческо. Вы сами были рады, когда он сделал мне предложение. Он любит меня, почти нищенку, а сам такой знатный и богатый.

— Медичи богаче.

— Вы даже не знаете, нравлюсь ли я ему, – нетерпеливо ответила Фьоретта.

— Нравишься, я видела это по его глазам, но твой глупый Франческо ничего не заметил.

— Не оскорбляйте Франческо, я его невеста.

— О, если бы ты не была ею! Кто знает, какая лучшая доля готовится тебе?

— Перестаньте, матушка! Бесполезно теперь говорить об этом.

— Твои глаза опровергают ложь твоего языка. Ты думаешь о Джулиано и будешь думать до тех пор, пока твой Франческо не разонравится тебе.

Фьоретта вскочила с места.

— Замолчите, матушка, я устала и хочу спать!

Фьоретта скрылась в соседнюю каморку, где стояла ее простая кровать. Мать устремила пронизывающий взгляд на дверь, за которой исчезла дочь. В мозгу старухи уже зародились планы, каким образом можно нарушить данное Франческо слово, чтобы очистить путь для блестящего будущего, которое, по ее мнению, с этого вечера открылось для ее дочери.

* * *

Почти в одно время с Джулиано Медичи возвратился во Флоренцию и Якопо Пацци после многолетнего отсутствия. Узы, привязывавшие его к родине, оказались крепче, чем он предполагал при отъезде. Медленно, но постепенно им начала овладевать тоска по тем местам, где он провел лучшую пору жизни, и наконец заставила его вернуться домой.

Как холодно приветствовали Валерию улицы и площади родного города, когда она после нескольких недель безостановочного пути въезжала в него рядом с отцом. Точно никто не знал здесь серьезной задумчивой девушки, бывшей когда-то беззаботно смеющимся ребенком! Перед ней мелькнул дворец Скандиано, окна которого, за исключением одного, были плотно завешены. Валерия обвела его грустным взглядом, вспомнив судьбу обожаемой подруги и ее несчастного возлюбленного: бедная, бедная Джианина! Может быть, она все-таки не умерла? Но сейчас Валерии не верилось в это, потому что она сама потеряла надежду, и все вокруг казалось ей таким же печальным, как ее собственные мысли.

Наверху дворца Скандиано, за тем окном, который пропускал в комнату дневной свет, сидел, согнувшись над книгами, преждевременно состарившийся маркиз. Он по-прежнему работал над тем же большим сочинением, но работа подвигалась вперед медленно, он много раз перечитывал написанное, не понимая смысла, пока не замечал, что между ученых цитат появились два совершенно неуместные там имени: Джианина, Федерико! Зачем они тут?

Меж тем Валерия отвела взоры от мрачного дома, и в это время зазвонили колокола в церкви Санта-Кроче. О, этот благовест, как он знаком ей! Тяжелый вздох вырвался из ее груди. Прочь, прочь! Она столько раз приказывала себе быть сильной и не давать места воспоминанию, от которого, однако, сжалось ее сердце при виде знакомых мест.

Но вот и их собственный дом, торжественно украшенный для приема владельцев. Отец с почти юношеской живостью соскочил с лошади, спеша поздороваться с встречающими его друзьями и прислугой, во главе которой стоял дворецкий, держа в руках серебряную чашу с вином и блюдо с хлебом.