Книга Сестра Солнца, страница 86 – Юдит Готье

Солдаты, захватившие принца Нагато, расположились в аллеях парка. Большинство спало врастяжку, сложив голову на руки; другие, присев вокруг потухавшего огня, ели рис из больших чашек, оплетенных соломой.

— Тика, – сказала Фаткура, гладя на этих людей и блестевшее около них оружие. – Сабля верный товарищ, который открывает дверь в будущую жизнь и позволяет избегнуть бесчестия. Победитель отнял у меня кинжал, который я носила с собой. Постарайся украсть саблю у одного из этих солдат.

— Госпожа! – пробормотала Тика, с испугом глядя на молодую женщину.

— Повинуйся! – сказала Фаткура.

— Тогда отойдем от этих, которые проснулись. Останься позади: шум твоих платьев может выдать нас.

Тика спряталась за цветущие кусты, потом растянулась на траве и вытянулась, насколько могла, по направлению к одному солдату, который лежал на краю аллеи. Он спал на спине, лицом вверх, сабля лежала рядом с ним.

Молодая девушка кончиками пальцев коснулась оружия, ее ногти произвели маленький шум по ножнам, сердце Тики сильно билось.

Солдат не шевелился.

Она пододвинулась еще немножко и схватила саблю за середину, потом медленно попятилась, скользя по траве.

— Есть, госпожа, – тихо сказала она, вернувшись к Фаткуре.

— Дай, дай! Я буду спокойнее с этим защитником.

Фаткура спрятала саблю у себя на груди, потом быстро пошла наугад, сбиваясь с пути.

Вдруг она очутилась в нескольких шагах от дворца, в котором жил принц Тоза. Люди сновали взад и вперед, она слышала шум голосов. Она подошла еще и опустилась на колени за одним кустом. Она прислушалась.

Фаткура уловила несколько слов и поняла, что поздравляли принца с пленением, которое он только что совершил. Младшие говорили почтительно, вполголоса. Она плохо слышала, но вот заговорил принц Тоза громким голосом. И тогда она слишком хорошо услышала.

— Благодарю вас, – говорил он, – что вы также рады событию, о котором идет речь. Нагато – самый озлобленный враг нашего великого Иэясу. Значит, это честь для меня – освободить его от этого ненавистного противника. Я осудил его на смертную казнь. Она будет приведена в исполнение завтра, среди дня, внутри крепости, а голову Нагато отнесут от моего имени Иэясу.

Фаткура сумела не закричать. Она пошла к Тике, с нее было достаточно. Она была ужасно бледна, но спокойна. Она прижимала к себе саблю, которая причиняла ей боль, но успокаивала ее.

— Заклинаю тебя, вернемся, госпожа! – сказала Тика. – Если тебя увидят, нам не станут доверять и запрут нас.

— Ты права, – сказала Фаткура, – но я непременно должна знать, в какую часть замка поместили Нагато. Они хотят убить его, они осудили его на позорную смерть. Если я не могу спасти его, так я, по крайней мере, доставлю ему то, благодаря чему он может умереть благородной смертью.

— Я могу пройти незамеченной, – сказала Тика, – я могу говорить со слугами, не возбуждая подозрения, сумею узнать то, что ты хочешь.

Фаткура возвратилась во дворец и в изнеможении опустилась на подушки. Она почти ни о чем не думала.

Тика долго не возвращалась. Когда она вернулась, ее госпожа все еще сидела на прежнем месте, неподвижная.

— Что, Тика? – спросила она, увидев молодую девушку.

— Я знаю, где он, госпожа; мне издалека показали место, где он находится. Я сумею тебя провести туда.