Книга Всё начинается с нуля, страница 121 – Ания Сказ

— Южанин, — пренебрежительно выдал Кирэль, — ты ещё не видел, настоящего северного гостеприимства: мясо, эль и сладкий картофель. И никакого силоса, — он надкусил пирожок и сморщился, — я ж говорю, трава.

Глядя на вяло жующего Кирэля, я рассмеялся. Его рассуждения о мясе и эле грели сердце куда больше, чем все эти южные сладости и деликатесы. Кажется, я отыскал родную душу.

— Нужно быть благодарным за малое, — принялся увещевать его Кайвин, — в день, когда ясноокая Иллувала принесла эльфам первые колосья пшеницы...

— Ой, только не начинай! — Кирэль замахал на друга руками. Одним укусом прикончил пирожок и объявил:

— Пора выгружаться на палубу. Наш багаж скоро проснется.

Важно отодвинув меня в сторону, Кирэль сам взял Улиму на руки. Я не протестовал. Помог Кайвину встать и следом поднял спящую ромарку.

Мы вышли на палубу, окутанную чернильной синевой. Для меня близился заветный час встречи с родной землей. Нервное возбуждение, от маячивших вдали огней порта, поселилось в животе. Почувствую ли я что-нибудь особенное, когда мои ноги коснутся земли предков? Земли, где я рос, мечтал, наверное, дружил и может даже любил. По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы это было именно так.

Сзади на мое плечо легла рука Финиэла. — Я видел ход твоих мыслей, Отто, и думаю, что он верный. Как только доберешься до храма, передавай поклон настоятелю Ирлиану.

Он учил и меня тоже. Хороший эльф. А главное помни наш уговор. Я обязательно приду за своей пустячной услугой.

Ничего не ответив, я наблюдал, как у Кирэля на руках слабо шевельнулась Улима.

Я слегка отодвинул платок с лица ромарки, чтобы дать больше воздуха к пробуждению. Из недр цветастой ткани на меня смотрели два темных стеклянных глаза. В их улыбающейся глубине мерцало отражение небесных звезд Иллу-Валиона.

Старая ромарка умерла, как и хотела, закончив последний виток своей судьбы в эльфийских землях, но так и не выполнив данного мне обещания.

По людским меркам, эльфы живут непозволительно долго и своей смертью почти не умирают. Кладбищ они и вовсе не признают. Зачем осквернять землю, когда тело можно отдать благодатному свету ясноокой Иллувала? Проще говоря — сжечь.

А если так тяжело расстаться, то дома можно устроить комнату памяти, и там, на алтаре, среди эфирных масел и ламп хранить дорогие сердцу вещи, напоминающие о покинувшем бренный мир близком.

Надо заметить, что эльфы были весьма сентиментальны и охотно пользовались подобной возможностью. Хранить могли всё подряд: оружие, украшения. Даже любимую ночную вазу покойного.

Всё это рассказал мне Кайвин, под сочные комментарии Кирэля, пока мы шли к обиталищу жнецов Унгалора. Именно туда, по настоянию Финиэла, мы передали тело ромарки. Эти мрачные ребята делали свой хлеб на том, что избавляли впечатлительных эльфов от необходимости заниматься ритуальными обязанностями. Все почести Унгалору — хитрому тёмному богу смерти и отчаянья, пытающемуся наставить честных эльфов на путь зла, они оказывали сами за вполне умеренную плату.

Такие заведения были в каждом персте Иллу-Валиона. Их траурные вывески с изображением ощеренных грифов болтались на толстых блестящих цепях, своим скрипом нагоняя жути на прохожих. Но больше пугали длинноклювые маски, полностью скрывавшие лица жнецов.