Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 18 – Виолетта Вейл

— Это радует. Третье. Если тебе снова приснится та ночь, если всплывёт что-то ещё из памяти Мары, ты сообщишь сразу.

— Почему вы так уверены, что это память именно Мары?

— Потому что иначе нам пришлось бы обсуждать вещи, к которым я сейчас не готов.

Я не поняла, что именно он имел в виду, но спрашивать не стала. И так уже наговорила больше, чем следовало.

Кайрен подошёл ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы я почувствовала его присутствие не только глазами, но и кожей. От него не пахло тяжёлыми духами, как от знати. Только холодом, бумагой, немного кожей перчаток и чем-то древесным. Странно, что я отметила это именно сейчас.

— И последнее, Мара, — сказал он тихо. — Для всех остальных ты просто ударилась головой и стала чуть более нервной, чем обычно. Никаких чудес. Никаких разговоров о том, что видишь. Чем незаметнее ты будешь, тем дольше проживёшь.

— А если меня уже заметили?

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Тогда молись, чтобы не те, кто мне нужен.

После этого он отступил, словно разговор был закончен. И только тут я поняла, как сильно затекли пальцы. Я разжала их на коленях. На коже отпечатались полумесяцы от собственных ногтей.

— Могу идти? — спросила я.

— Да.

Я поднялась, чувствуя себя деревянной от усталости и напряжения. Сделала шаг к двери.

— Мара.

Я остановилась и обернулась.

— Да, господин?

Он смотрел на меня так, будто решал, стоит ли говорить следующее.

— Если кто-то ещё начнёт задавать тебе слишком точные вопросы, ты сначала подумаешь, почему они знают, что спрашивать.

Я кивнула.

— Поняла.

— Надеюсь.

Я вышла из комнаты и только за дверью позволила себе выдохнуть по-настоящему. Колени дрожали. По спине стекал холодный пот. Казалось, я только что не разговор выдержала, а прошла по льду над чёрной водой и каким-то чудом не провалилась.

Коридор за пределами приёмной был пуст. Зеркала молчали. Светильники горели ровно. Дворец снова выглядел безупречным, будто не существовало ни пятен, которые не оттираются, ни тайн, за которые можно исчезнуть, ни людей, способных увидеть в серой уборщице чуть больше, чем грязный передник.

Но теперь я знала наверняка: Кайрен не просто подозревает, что со мной что-то не так. Он это знает.

И всё равно оставил меня на свободе.

А значит, я ему зачем-то нужна.

Я почувствовала, как воздух застревает в горле.

Он знал.

Или догадывался так точно, что разницы уже не было.

Я стояла перед ним в узком боковом проходе, с опущенными глазами и слишком тяжёлым карманом передника, где под складкой ткани прятался обугленный чёрно-синий лоскут. Сердце билось так сильно, что казалось, его стук должен отдавать по каменным стенам. Кайрен не повышал голоса, не делал ни шага ближе, не пытался напугать меня открыто. Ему это и не требовалось. Он и так умел поставить вопрос так, что от одного молчания становилось хуже, чем от признания.

— Я вычистила камин, господин, — ответила я осторожно.

— Не это я спросил.

Его голос оставался ровным. От этого хотелось или сказать всё сразу, или вцепиться зубами в собственную тишину. Я подняла взгляд ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. Ни раздражения. Ни нетерпения. Только знакомая, ледяная собранность человека, который привык замечать больше, чем ему показывают.