Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 28 – Виолетта Вейл

Это мне не понравилось больше всего. Люди, которые не давят, а просто уверены, что получат своё, во дворцах обычно самые опасные.

— Она спрашивала только обо мне?

Лисса замялась.

— Не только. Ещё про исчезнувших.

Я уставилась на неё.

— Про каких исчезнувших?

Она поджала губы, будто уже пожалела, что проболталась.

— Вот видишь, — тихо сказала она. — Ты даже этого не знаешь. А стоило бы.

Лисса села на край койки, подтянула юбку, чтобы не касаться грязного пола, и посмотрела на меня снизу вверх. Не шутливо. Не с привычной лёгкостью. Серьёзно.

— За последние полгода из западного крыла пропали две девчонки, — произнесла она. — Одна горничная, одна уборщица. Не в один день. И не так, чтобы все бегали и кричали. Просто сначала говорили, что одну перевели, потом что другая заболела, потом что она сама ушла. А потом выяснялось, что никто толком не знает куда.

Холодок стекал уже не по спине — внутрь, в живот.

— И все молчат?

— А кто будет орать? — Лисса горько усмехнулась. — Если ты простая служанка и у тебя нет родни при дворе, тебя можно убрать тихо. Особенно если потом сказать, что ты сама виновата, сама ушла, сама дура. Бренна тогда чуть полкрыла не перевернула, но ей сверху быстро объяснили, что она ищет слишком громко.

Вот оно. То самое, о чём я уже догадывалась. Мара была не первой. И, возможно, не последней.

— Как звали уборщицу? — спросила я.

— Дану. Тихая была. Ещё тише тебя. — Лисса нахмурилась. — А горничную — Фелу. Она прислуживала в верхних комнатах и однажды что-то увидела. Так говорили шёпотом. Потом шёпотом перестали.

— И сегодня про них снова спрашивали?

— Да. — Лисса кивнула. — Вот поэтому я и пришла. Потому что, когда начинают перетряхивать старые пропажи и одновременно суетиться вокруг тебя, это уже не просто сплетни.

Я медленно опустилась на стул. Воздух в коморке стал вязким, тесным. Перед глазами на секунду мелькнуло всё сразу: синяки на шее Мары, пятно у архива, пепел в камине принцессы, вопросы Кайрена, чьи-то чужие руки, роящиеся в моих вещах. И теперь — Дана. Фела. Две девушки, которых будто стёрли из жизни так же, как пытались стереть следы на камне.

— Почему ты мне не говорила раньше? — спросила я.

Лисса отвела взгляд.

— Потому что раньше ты была… — она замялась, подыскивая слово, — тише. Будто всё время ждала удара. С тобой о таком не говорили. Ты бы побледнела, закивала и потом ходила бы, как мышь под веником. А сейчас… — она посмотрела на меня внимательнее, — сейчас ты как будто всё ещё боишься, но уже не так, как раньше. Будто тебя сначала сломали, а потом в тебе что-то стало жёстче.

Я ничего не ответила. Потому что ответ у меня был только один, и его точно нельзя было произносить вслух.

Лисса поднялась.

— В общем, я тебя предупредила. И ещё. — Она подошла к двери, потом обернулась. — Сегодня ночью в старой зеркальной галерее снова кто-то ходил.

У меня внутри всё сжалось.

— Откуда знаешь?

— Я не видела, — призналась она. — Но Мирена затребовала утром лишние свечи и новое полотно для ширмы. А это значит, что в верхних опять что-то не так. Они всегда сначала прячут следы за тканью и светом, а потом уже делают вид, что ничего не было.

Она говорила просто, по-служебному, а у меня от этих слов вдруг перехватило дыхание. Прячут следы за тканью и светом. Какая точная формула для всего этого дворца.