Книга Попаданка для дракона. Факультет гарпий, страница 127 – Ингрида Пюли

«Может, и вправду, не надо было отмахиваться от помощи Келисии?» — подумалось вдруг, и сожаление рассы́палось мелкими каплями, повисшими в воздухе.

— Я буду любить его настолько долго, насколько хватит моей жизни, — ответила я задыхаясь. Пятно на бедре запульсировало.

Ледяная рука тумана добралась до гортани, почти перекрыв доступ воздуха. В глазах потемнело, хотелось лечь и заснуть, не печалясь ни о чём. Сдаться. Этого хотел туман и Эмма, задающая вопросы, не имеющие верного ответа.

Мысли стали рубленными, как нашинкованная капуста. Туман лип к коже, оставляя на ней влажные следы, и продолжал холодить.

Я открыла глаза и увидела себя со стороны, сидящую с опущенной головой на изумрудной траве. Я опиралась на руки и старалась не упасть, хотя меня страшно клонило в сон.

— Твоей жизни не хватит, — усмехнулся чужой голос.

Он не принадлежал ректорессе или кому-то из знакомых. Голос звучал без вражды или злости, скорее равнодушно, и от этого сделалось жутко, будто сама Судьба объявила вердикт.

— Карл, где ты? — прошептала я онемевшими губами. Изо рта шёл пар, руки с обозначившейся сетью вен стали похожи на ветки.

— Его нет. Это место магии, Драконы глухи к ней.

— Кто ты? — спросила я, вскинув голову.

Мне хотелось, чтобы слова прозвучали смело и напористо, но я понимала: вид поверженной гарпии сейчас был способен вызвать сожаление, жалость, но не страх или уважение противника.

— Я амулет. Изготовлен Лилиан Вилтер для тебя, Анна.

— Помоги же мне вернуться к моему любимому!

— Я могу вернуть тебя обратно. В изначальный мир. Откуда ты родом.

— Нет, я не хочу, — прохрипела я, безуспешно пытаясь встать на ноги. Туман придавливал к земле, словно был живым существом. — Ты должен мне помочь справиться с обетом.

— Зачем? Ты всем мешаешь. Пришлой не тягаться с Владеющей магией.

Я вздохнула и сникла. Всё верно, у меня нет сил и умения, чтобы противостоять Лилиан, понимающей язык животных и плетущей сложнейшие амулеты.

«Амулет!» — усмехнулся голос Эммы, перед глазами мелькнула смешная солнечная рожица с тёмными, приделанными крыльями, как у вороны.

Я вспомнила резиновую игрушку, утонувшую в ладони маленькой девочки, и выставила руку вперёд.

Вырвавшаяся тонкая струйка света ослепила глаза, привыкшие к серому сумраку, меня словно окатили ведром холодной воды. От ощущения собственной силы хотелось кричать.

Свет становился всё ярче и ярче, пока я не почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев рук и в груди.

Туман зашипел, как разогретая плита от капелек попавшей на конфорку воды, и рассеялся.

Я стояла на зелёном июльском лугу, пьянящем запахом полевых трав, и подставляла лицо и раскинутые в стороны руки яркому солнцу. А вокруг в медленном танце кружили шаровые молнии.

— Ты принимаешь обет Благочестия? — спросила Эмма так, будто ничего не произошло.

— Да, — звонко ответила я и рассмеялась. — Я хочу стать частью Карла и принадлежать выбранному мной миру.

— Да будет так, — ответила Эмма.

Я была уверена, что ректоресса прячет довольную улыбку.

Свет погас, и меня снова понесло потоком теплового ветра, на этот раз вверх.

Я не помнила, как первый раз пришла в себя.

Сначала снова и снова проваливалась в бесчувственную темноту и ненадолго просыпалась, чтобы увидеть то полное тревоги лицо Карла, то Далиду, спящую в кресле у моей постели.