Книга Магический очаг, Донат и я, страница 18 – Ингрида Пюли

Не простой.

Магический.

Он был похож на те, что выдавали в «ГорМагКоме» для уборки кабинетов — серебристый, с тремя глазами-лампочками и гибким хоботом, который умел сам находить грязь.

Похожий на вечно обиженного слонёнка.

Но этот, судя по всему, стоял в доме ещё со времён бабушки и успел поглупеть или, наоборот, поумнеть до опасного состояния.

Пылесос наезжал на Доната.

Наезжал — в прямом и переносном смысле.

Кот, выгнув спину, пятился к стене, а пылесос двигался за ним, угрожающе жужжа и размахивая шлангом как хлыстом.

— Пошёл вон, железяка! — орал Донат. — Я тебя уничтожу!

Пылесос не слушал.

Он издал звук — нечто среднее между всхлипом и угрозой — и сделал рывок вперёд. Хобот щёлкнул в сантиметре от кошачьего хвоста.

Донат подпрыгнул, как ошпаренный, и взлетел на шкаф.

— Мира! Убей его!

— Я не убиваю технику, я чиню магические неисправности! Помогаю! — крикнула я и бросилась к пылесосу.

Тот развернулся ко мне. Глаза-лампочки загорелись красным. Хобот нацелился в мою сторону.

— Ну привет, — сказала я миролюбиво. — Ты чей, хороший? Бабушкин? Как тебя звать-величать?

Вообще, технике можно имена и не давать, о чём немедленно прошипел Донат, но я отмахнулась.

Иногда можно нарушить правила. Любая магическая сущность, даже неживая, ласку и подход особый жалует.

Надо мной на работе многие за такое мнение смеялись, да я доказала, что права была.

Пылесос зажужжал недоверчиво.

— Я новая хозяйка. Мира. Мы бы могли дружить. Мне нужна уборка, а тебе — работа. Давай я тебя Слоней звать буду. Ласково так звучит.

Хобот опустился на пару сантиметров.

— Не надо меня пылесосить. Я не грязь. И кота не трогай — он мой ассистент. Хотя между нами: тот ещё заноза!

Пылесос подумал. Лампочки мигнули — красный сменился на жёлтый.

— Я дам тебе мешок для пыли. Новый. С ароматом лаванды. Буду следить, чтобы ты исправен был.

Пылесос издал короткий радостный писк и откатился в угол, виновато опустив хобот.

Я выдохнула.

— Умный пылесос. Мой Слоня, — сказала я, бросая взгляд на Доната. Кот сидел на шкафу, взъерошенный и оскорблённый.

— Он на меня напал, — пожаловался Донат. — Я просто зашёл посмотреть, где спать я изволю, а он как зарычит! Будто я беспородная шавка! Мышей бы лучше так гонял!

Я помогла Донату спуститься со шкафа. Даже ругать не стала: напугался вон как, даже дрожал всем телом, но брезгливость и природная гордыня взяла верх — он отряхнулся и направился к выходу, хвост трубой, даже не взглянув на пылесос.

— Я буду спать на кухне. Или в гостиной. Только не здесь.

— Хорошо. Иди, я сейчас.

Донат ушёл, высоко подняв хвост. Пылесос проводил его жёлтым взглядом и обиженно зажужжал.

— Не обижайся, Слоня — сказала я, погладив его по корпусу. Новенький почти, молоденький. — Он нервный. Абсентом магическим надышался. А так он мне хорошо помогает. И тебя обижать не станет. Обещаю. А ты его не обижай, давайте дружно жить.

Пылесос радостно взвизгнул и покатился за мной в коридор, как верный пёс.

— Нет, — остановила я. — Твоё место — в спальне. Убирай пока здесь, сейчас я всё осмотрю, надо убедиться. Что нет ещё сюрпризов. А потом пойду разбираться с камином. И вернусь, обещаю!

Пылесос вздохнул (это было слышно по воздушному клапану) и послушно откатился назад, мигнув лампочками-глазками на прощание.