Книга Магический очаг, Донат и я, страница 26 – Ингрида Пюли

— Я нашёл рецепт, — сказал он, поднимая выцветший листок. — «Торт встреч». Говорят, его пекли на праздники, чтобы собрать всех за одним столом. Второй ингредиент Очага — Сахарная пыльца единства. Торт должен получиться, иначе Очаг не примет.

— Откуда вы всё тут знаете? — спросила я, завязывая фартук.

— Дядя рассказывал. Он помогал Аглае печь этот торт каждый год.

— Тогда почему вы не печётё сами?

Борис замялся.

— Потому что я не умею. Я инспектор, а не кондитер. Но я знаю теорию.

— О боже! Помоги нам испечь торт.

Борис скривился. В бога в наше время верят либо слабосильные дети, которые в ум не вошли, в школу магическую науку изучать не пошли, либо слабоумные старики, помнящие времена, когда не было магии.

То есть они сами. Конечно. Не помнят, сто лет в уме и памяти люди не живут, но их отцы ещё рассказывали.

Мы начали.

Я высыпала муку в миску, разбила яйца — скорлупа попала в тесто, пришлось вылавливать пальцами, стараясь, чтобы Борис не заметил.

Если и заметил, замечания не сделала. Руки я вымыла тщательно.

Борис выдавал приказы:

— Смешивайте сухие ингредиенты отдельно от жидких. Это основа. Не торопитесь.

— Я не тороплюсь, — сказала я, вытирая руки о фартук. — Я просто хочу, чтобы получилось.

— Именно поэтому у вас не получается. Вы пытаетесь угодить всем рецептам сразу.

Я замерла.

— Что?

— Вы добавили ваниль, хотя в рецепте её нет. И лимонную цедру. И щепотку корицы. Вы смешали три разных рецепта в один, потому что боитесь, что базовый вариант будет недостаточно хорош. Вас никто не будет оценивать по этому торту, Мирослава. Только Очаг.

— Он и оценивает! — вспылила я. — И если я не справлюсь, он погаснет!

— Он не погаснет от плохого торта. Он погаснет оттого, что вы не пытались искренне. Вы пытаетесь сделать идеально, чтобы угодить невидимой толпе, чтобы вас похвалили. А надо просто испечь торт. Для себя. Для встречи.

Я посмотрела на миску с месивом. Он был прав.

Я намешала всего, потому что боялась, что простой торт будет недостаточно «тортом» для такого важного дела.

— Ладно, — выдохнула я. — Давайте заново.

Мы начали сначала.

Я отмерила муку, разбила яйца аккуратно, добавила сахар. Тесто получилось гладким, и я чуть не поверила в успех.

— Теперь белки, — сказал Борис. — Нужно взбить их в крепкую пену. Я знаю заклинание. Оно простое, но эффективное.

— В детдоме выучили? — не удержалась я.

Ясен пень, не там. Я тоже была в детдоме, никто домоводством не занимался, хотя не притесняли, уже хорошо.

— В пансионате для сирот, — отозвался он коротко.

Говорить не желал, не только вспоминать больно было, но и меня щадил. Пансионат не детдом, за пансионат не государство обычно платит, а дальние родственники.

Те, кто не может или не хочет взять на себя опеку, но и успокоить совесть участием в жизни сироты желает.

У меня таких не нашлось. Жаль.

Меня так и подмывало спросить, кто же оплатил пансионат Борису, уж не моя ли троюродная бабуля, но я так и не решилась. Не хотела знать ответ, который ранит ещё сильнее.

Тем временем Борис подошёл ближе, взял миску с белками, сосредоточился и прошептал:

— «Ventus album, cresce, levis!»

Белки начали пузыриться, вздыматься, становиться пышными. Я выдохнула с облегчением. Получается!

Но в этот момент Донат, который сидел на холодильнике и демонстративно умывался, заметил на подоконнике миску со сливками.