Книга Ведьма. Треугольник судьбы, страница 17 – Любовь Фомина

— Да. — Я подхожу к Кристиану и пересказываю все детали нашего диалога с Ванессой. Подробностей оказывается мало, но Кристиан, только услышав про камень, вздрагивает, начинает суетиться. Он вытаскивает из карманов какие-то приспособления, что-то ищет. Спустя некоторое время охотник отходит от меня дальше, оставляя в темноте.

Я практически сразу же натыкаюсь на что-то острое босой ногой. Пытаюсь посмотреть, но искусственная слепота напоминает мне, что увидеть даже ногу я не смогу. На ощупь тоже не получается определить место, откуда исходит боль. Я начинаю заваливаться на бок, выставляю руки и пытаюсь вернуть равновесие. Падаю больной ногой при привальной попытке не упасть, и неприятное чувство внутри ступни ударяет в голову.

Кристиана так и нет. Не раздается ни единого шороха, шума или шага. Надежда на его скорый приход угасает. Куда он мог уйти? Далеко ли? Надолго?

Страх вновь наполняет меня. Невозможность что-либо увидеть вводит меня в ступор окончательно. Я замираю на месте, игнорируя зудящую ногу и чувство давящей боли в ней. Я уверенно стою, ожидая возвращения Кристиана. Он ведь не мог меня бросить?

Неумолимо клонит ко сну. Сначала я сопротивляюсь этому чувству, ведь отсутствие хоть какой кровати выбивает сонливость из меня. Потом начинается стадия торга. Я уговариваю себя в мысли, что кровать — это роскошь. Раньше люди и без нее прекрасно спали. Опускаюсь на корточки и нащупываю опору. Она оказывается скользкой, чуть влажной и бесконечно холодной. Как будто бы сон можно и переждать, отложить до лучших времен. Но потом … я прихожу к мысли, что Кристиан сегодня может уже и не вернуться, а спать, когда хочется спать, да еще и без света — естественное желание, которое обязательно должно быть удовлетворено.

И все-таки Кристиан опять это делает со мной. Он закидывает меня в жопу мира и оставляет одну. Чувствую себя подопытной крысой, над которой ставят эксперименты, и все ждут, когда же она подохнет. Но крыса оказывается живучей, поэтому придумывают все новые и более изощренные пытки для достижения наилучшего результата.

Легкое шобуршение вдалеке действует успокаивающе. Я еще не могу прийти в себя, отмереть, быть готовой ко всему, но сон из меня вышибает напрочь. Нет никакой уверенности в том, что идет Кристиан, но я хочу верить только в хорошее.

Ровное дыхание и приближающиеся тяжелые шаги. Это точно Кристиан. Я выдыхаю, огораживая себя от паники, от которой была слишком близко (это я только сейчас начинаю понимать). Но все закончилось, еще немного, и я окажусь в более благоприятных условиях.

— Долго ты, — бросаю я замечание в его сторону, только начинаю видеть все тот же слабый огонек около головы.

— Тут не так плохо, — ухмыляется он, окидывая быстрым взглядом пространство вокруг.

— В темноте особенно. — С обидой в голосе произношу я, пытаясь хоть как-то его задеть, переубедить или просто задавить.

Кристиан хмурит брови, еще раз осматривается. Он взглядом ловит свой огонек и вновь переводит глаза в мою сторону.

— А… точно. Извини. — Ненароком проскакивает у Кристиана запрещенное (как мне порой кажется) им же самим слово.

Мои глаза округляются. Кристиан извинился! Ну ничего себе! И такое, оказывается, в жизни бывает. Вот никогда бы не подумала, что он так и умеет и на те!