Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 126 – Лилия Тимолаева

И среди всего этого — настоящая любовь.

Она не исчезала от правды.

Она жила внутри правды и умирала от того, что мне не позволяли её знать.

В какой-то момент я перестала понимать, стою ли ещё перед зеркалом. Семь лет прошли через меня разом, но теперь они были моими целиком: западная дорога, плен, первый добровольный обряд, счастливые годы, первая измена памяти, Ортан в белой галерее, пакет, шесть попыток уйти, каждая ложь, каждый смех, каждый украденный час.

Затем что-то изменилось.

Тёплый свет последних дней дрогнул.

Я почувствовала, как память тянет в противоположную сторону.

Предупреждение Леонарда.

Обратный разрыв.

Я попыталась удержать настоящее, но уже знала: память нельзя сохранить силой.

Перед глазами мелькнул кабинет Ортана. Золотая линия на договоре. Дождь. Его ладонь на моей талии.

Потом — пустота.

Короткая.

Чистая.

Следующее, что я увидела, было утро в северной комнате и письмо Леонарда о возможности вернуть целый год.

Я испугалась.

Начала искать Ортана внутри последних дней, перебирая их быстрее, чем успевала осмыслить.

Он был.

Я помнила, как спорила с ним из-за вскрытого письма. Помнила его признание в ревности. Человеческий совет. Море. Дождливую галерею. Белый коридор двухлетней давности. Пакет в архиве. Ссору у решётки. Ворота, которые он приказал открыть. Дом переводчиков. Возвращение. Его лицо, когда я сказала, что пришла к нему.

Он был.

Но между дождём и следующим утром зиял небольшой разрыв, который я не успела рассмотреть.

Комната вернулась.

Я стояла перед зеркалом, обеими руками держась за раму. По спине стекал пот, колени дрожали, а в отражении лицо казалось чужим только потому, что я слишком много раз увидела себя разной за последние минуты.

Леонард уже убрал руку с кольца.

Свет на серебре погас.

Харса находилась у двери.

Ортан — там же, у стены.

Он не подошёл.

Выполнил обещание даже сейчас.

Я смотрела на него и чувствовала, как напряжение в груди понемногу отпускает.

— Агния? — спросила Харса.

Я перевела взгляд на неё.

— Я здесь.

Собственный ответ показался знакомым. Когда-то после первого возвращения памяти я уже произнесла эти слова Ортану.

Леонард стоял возле зеркала, боясь спросить.

Я сама посмотрела на него.

И увидела всё.

Мужчину под дождём возле дома тёти. Молодого дипломата в тесной кухне. Человека на ступеньках после моего возвращения. Мужа, который отказался использовать зеркало, пока я не настояла. Мужчину у моря, мечтавшего состариться со мной.

И того же человека возле зеркала.

Снова.

И снова.

И снова.

Больше между ними не было провала, который позволял бы разделить Леонарда на две удобные версии.

— Я помню, — сказала я.

Он едва шевельнул губами.

— Всё?

— Всё, что ты забрал.

Леонард закрыл глаза.

Я сняла кольцо с выступа рамы. Камень больше не светился, однако металл оставался тёплым. Впервые за семь лет я не испытывала к нему ни нежности, ни страха. Это был предмет, с которым происходили вещи. Значение ему придавали наши решения.

Я положила кольцо на стол рядом с семейными записями.

— Оно мне больше не нужно.

Леонард не потянулся к нему.

Харса подошла ближе.

— Его лучше оставить здесь до решения совета. Теперь это доказательство.

— Хорошо.

Я согласилась легко. Серебряный ободок перестал быть частью моего тела задолго до того, как я сняла его с пальца.