Книга Забытая жена, страница 200 – Сандра Барро

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая меня.

— Послушай меня внимательно. Закон жесток и однозначен. Если факт измены подтвердится, бургомистр окажется в своём праве. Он сможет уничтожить их обоих совершенно законно. Развод по причине прелюбодеяния – это клеймо для неё, и лишение сана для него. И если я, как представитель власти, буду покрывать блуд, это ударит по мне, тебе, и по нашим будущим детям.

Я смотрела в его серьёзное лицо и понимала, что больше молчать нельзя. Страх за Сигрид боролся во мне с необходимостью быть честной с мужем. Я ведь сама хотела, чтобы мы были союзниками, а союзники не врут друг другу.

— Хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как плечи опускаются под тяжестью этой тайны. – Ты прав. Но всё не так, как думает Петерсен. Совсем не так.

Я подошла к окну, вглядываясь в серость двора. За стеклом шумел ветер, тот самый, что пригнал к нам испуганную Фриду.

— Они любили друг друга, Арвид. Это было давно. До того, как Сигрид стала госпожой Петерсен, а Бьорн надел сутану.

Я обернулась. Муж стоял неподвижно, внимательно слушая.

— Они были молоды, полны надежд и, кажется, безумно влюблены. Но им не суждено было быть вместе. Бьорн был никем – молодым человеком, который только мечтал поступить в университет. А Петерсен… он уже тогда был перспективным чиновником. С деньгами, связями и амбициями, которые простирались далеко за пределы Бергенхольма.

Я перевела дух, вспоминая сбивчивый, полный боли рассказ преподобного.

— Он предложил ей замужество и был настойчив. Родители Сигрид… они не злые люди, Арвид. Просто хотели для дочери лучшей доли, и сами того не зная, совершили самую страшную ошибку в своей жизни, отдав её за него. Возможно, они думали, что выдают дочь замуж за уважаемого человека, а отдали в рабство чудовищу.

Арвид молчал, но я видела, как дрогнул мускул на его щеке. Он смотрел в пространство перед собой, и мне на мгновение показалось, что он проводит параллель между нашими отношениями. Нашим договорным браком по расчёту.

— А Бьорн? – коротко спросил он.

— Он принял удар смиренно, не пытаясь разрушить её жизнь скандалом. Позволил ей уехать с мужем сюда, в это поселение. Выучился, получил сан. Ему прочили блестящее будущее в Бергенхольме. Но он отказался.

— Почему? – Арвид подошёл ближе, его голос стал мягче.

— Консистория предложила ему на выбор три распределения. Он выбрал Рёнсвальген и приехал в маленький приход на краю света. Только ради одного. Чтобы дышать с ней одним воздухом, и иногда, во время службы, видеть её лицо в толпе прихожан.

У меня защипало в глазах. Я представила себе эту картину: годы молчания, молитв, взгляды украдкой, полные невыразимой тоски.

— Сигрид рассказала мне всё, и я ей верю, Арвид, – я посмотрела ему прямо в глаза, вкладывая в этот взгляд всю свою убеждённость. – Между ними никогда не было близких отношений ни до, ни после её замужества. Ни разу. Они не нарушили ни одной заповеди, кроме, может быть, заповеди «не пожелай». У них есть только любовь, которую они не смогли вытравить из сердца. Чистая, болезненная любовь. Сигрид умоляла нас ничего не говорить ему и не вмешивать его в её побег. Она боится за него больше, чем за себя.

Я замолчала. Арвид отошёл к столу, провёл рукой по лакированной поверхности, словно стирая невидимую пыль. Он обдумывал услышанное. Я видела, как в его голове складывается пазл: странное поведение пастора, его готовность рисковать собой ради прихожанки, ярость бургомистра, которая теперь обретала вполне понятный мотив ревности.