Книга Забытая жена, страница 21 – Сандра Барро

И в самом дальнем углу, за стопкой пожелтевших бумаг, я нащупала что-то мягкое, кожаное. Это была книга. Вернее, толстая тетрадь в потёртом кожаном переплёте, без каких-либо опознавательных знаков. Я вытащила её. Страницы были исписаны ровным, изящным, явно женским почерком. Чернила поблёкли, но текст всё ещё можно было разобрать. Сердце моё учащённо забилось. Дневник.

Не говоря ни слова Асте, я вернулась с находкой в нашу комнату. Служанки уже почти всё обустроили. Воздух пах свежим бельём и нашим собственным, привезённым мылом. Снизу доносился аппетитный запах тушёной баранины с можжевельником.

Спустившись вниз, я застала картину, которая меня одновременно тронула и рассмешила. Мои слуги и старики Хельга с Улафом стояли по разные стороны огромного кухонного стола, поглядывая друг на друга с вежливым непониманием. Проблема была очевидна: где и кому есть?

— Всё просто, – объявила я, привлекая всеобщее внимание. – С сегодняшнего дня мы все – одна большая семья, застрявшая в этом прекрасном месте. И будем питаться все вместе, за этим большим столом. Это логично – готовить один раз на всех и есть, пока еда горячая.

Ингер и Марта переглянулись, явно шокированные таким демократичным подходом. Хельга же хмыкнула и одобрительно кивнула:

— Здравая мысль, фру. Так и веселее, и кухарке проще.

Ужин прошёл шумно и непринуждённо. Мои городские слуги постепенно оттаивали под воздействием простой, вкусной еды и таких же простых и честных рассказов Улафа о здешних краях, о рыбалке, о штормах. Я чувствовала, как ледяная скорлупа страха и неуверенности, сковавшая всех нас с момента отъезда из Бергенхольма, начинала потихоньку таять.

Позже, уставшие, но, как ни странно, умиротворённые, мы с Астой поднялись в свою комнату. Служанки уже постелили бельё, и на кроватях лежали медные грелки с горячей водой. Я погасила лампу, оставив только свечу на прикроватном столике. Аста почти сразу же уснула, дыша ровно и спокойно.

А я взяла в руки найденную тетрадь. Сердце снова застучало чаще. Кто ты, хозяйка этих строк? Я осторожно открыла потёртый переплёт. На первой странице, выведенным изящными, но уверенными чернилами, был текст. Я начала читать, и мир вокруг меня перестал существовать.

* * *

Запись первая.

Сегодня я решила начать вести эти записи. Не для потомков, ибо вряд ли они вызовут у кого-то интерес, а для себя. Чтобы память моя, уставшая от постоянной дрожи и страха, наконец обрела опору в этих строчках. Чтобы я могла вновь и вновь перечитывать и помнить. Помнить, кто я и откуда. И как я оказалась здесь, в этой пёстрой, душной, ослепительной и жестокой земле, под властью Великих Моголов.

Меня зовут Аннели. Аннели Хансен. И мне было семнадцать лет, когда моё будущее было продано за горсть золотых монет и пару мушкетов.

Мы плыли на отцовском корабле «Морская чайка» из Бергенхольма с грузом сушёной трески и леса. Я упросила отца взять меня с собой – мне так хотелось увидеть мир за пределами наших фьордов. Но мы не доплыли. У Ортнейских островов на нас напали алжирские корсары. Я до сих пор слышу их дикие крики, запах пороха и крови, смешанный с солёным ветром. Вижу лицо отца, искажённое ужасом и яростью, в последний миг, прежде чем его сразила пуля.

Нас, выживших, загнали в трюм, в смрад и темноту. Долгие недели плавания, а потом – караваны, пыль, палящее солнце, которого я никогда прежде не видела. Меня, молодую и, как говорили торговцы, невероятно прекрасную «нордическую дикарку», продавали несколько раз, каждый раз дороже и дороже. Пока я не оказалась в Агре, в самом сердце империи Великих Моголов.