Книга Забытая жена, страница 36 – Сандра Барро

— Спасибо. За проповедь и за… знакомство.

— Это вам спасибо, что пришли, фру Корсмо, – улыбнулся он. – Надеюсь, вы найдёте здесь не только покой, но и дело для души.

По дороге домой я почти не слышала болтовни Асты. Перед моими глазами стояло лицо маленькой Катрины. И мысли о проповеди пастора Бьорна, о взаимовыручке и поддержке обретали вдруг очень конкретный, глубоко личный смысл.

Войдя в дом, я уловила аромат еды. Ханна вернулась первой и уже разогрела обед. Все были здесь, кроме одного человека. Я огляделась.

— А где Магнус? – спросила я Улафа.

Старик лишь развёл руками, его лицо выражало лёгкое раздражение.

— Снова ушёл, фру Линда. С утра не видели. Говорит, у него свои дела. Непростой он человек.

Я кивнула, но на душе было неспокойно. Исчезновения этого молчаливого великана начинали меня тревожить.

Глава 15

Осгард. Особняк Стормеров.

Ларс Стормер расслабленно сидел в кожаном кресле. Он наливал в стакан огненно-рыжий виски из хрустального графина. В кабинете было темно, хотя за окном светило солнце. Тяжёлые портьеры не пропускали свет. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом табака и кожи. На столе в пепельнице поднимался дымок от сигары. Он только что вскрыл письмо, принесённое с утренней почтой. Тонкий, качественный лист, герб с изображением корабля и стилизованной волны – Корсмо. Толстые пальцы сжали бумагу так, что костяшки побелели.

С каждой прочитанной строчкой его лицо, и без того красное от уже привычного высокого давления, заливалось густой багровой краской. Арвид Корсмо писал чётко, холодно и безжалостно.

«…не намерен терпеть дальнейшие выходки вашей дочери, которые опозорили моё имя перед всем высшим светом Бергенхольма. Поскольку расторгнуть брак по закону я могу лишь через год, она отправлена в Рёнсвальген, и будет вдали от любопытных глаз, пока не утихнет шумиха, поднятая газетами. Надеюсь, человек вашего склада ума и деловой хватки найдёт возможность образумить её. В противном случае, мне придётся обратиться к врачам для определения степени её душевной болезни и подать прошение о бракоразводном процессе на этих основаниях. Все наши договорённости, включая финансовые, приостанавливаются до приемлемого разрешения ситуации. Признаюсь, я уже жалею о решении взять в жёны вашу дочь. Мне нужна жена и мать будущих наследников, а не богобоязненная дурочка, не способная выполнить своё главное предназначение».

Последняя фраза впилась в сознание Ларса, как отравленная стрела. «Богобоязненная дурочка». Он с силой швырнул недопитый виски в камин. Хрусталь со звоном разлетелся вдребезги, а жидкость с шипением испарилась в пламени.

Ларс скомкал край письма. Газеты! Его репутация! Теперь все будут показывать на него пальцем, как на отца, воспитавшего сумасшедшую дочь.

— Сигне! – его рёв потряс стены кабинета. – Сигне, где ты, проклятая!

Дверь беззвучно приоткрылась, и силуэт жены появился в проёме. Фру Сигне, когда-то цветущая, а теперь бледная и аскетичная, в своём вечном тёмном платье, вошла, опустив глаза.

— Ты слышала? – зашипел Ларс, размахивая письмом перед её лицом. – Слышала, что натворила твоя бесценная дочь? Выбросилась из окна! Опозорила меня, мой дом, моё имя перед этим… этим графом! Я столько лет вкладывал в неё, одевал, образовывал, а она… молиться научилась! Только и всего! Это ты! Ты вбила ей в голову всю эту дурь! Что ты воспитала? Сумасшедшую?