Книга Она забыла, кто такая, страница 23 – Ева Гуревич

Анна надела черную шелковую юбку и лонгслив шоколадного цвета с широким вырезом на груди. Не для чужих глаз, а чтобы самой наслаждаться своей выразительностью, которую долго скрывала даже от себя самой. Когда она застегнула последнюю пуговицу на пальто и затянула пояс на тонкой талии, внутри возникло новое ощущение опоры. Будто у тела появился позвоночник.

В архив она вошла уже другой.

Полозов ждал. Она поняла это ещё до того, как увидела его — по той особой тишине, которая возникала только в его присутствии. Он стоял у стола, спиной к двери, перелистывал бумаги, но Анна была уверена: он услышал её сразу. Тем не менее не обернулся — дал ей возможность обозначить себя первой.

— Вы просили приехать срочно, — сказала она ровно. — Я здесь.

Он повернулся. Взгляд скользнул по ней. Анна не отвела глаз.

— Спасибо, что откликнулись, — сказал он. — Мне стало известно, что вы выносили документы из архива.

— Стало известно? — переспросила она. — Интересная формулировка.

— Это нарушение регламента, Анна Львовна.

— Знаю, — спокойно ответила она. — А вы знаете, что с этими письмами происходит? Что они меняются каждый день, будто кто-то ночами их переписывает?

Полозов отложил бумаги и посмотрел на неё уже иначе. Не как на виноватую коллегу, которую нужно отчитать, а как на собеседника, которому еще предстоит доказывать свою правоту.

— Вы слишком глубоко вовлечены, — наконец сказал он мягко. — И устали.

Анна сохраняла невозмутимость – так, как обычно делал он.

— Это не ответ.

Она сделала шаг вперед.

— Откуда вы знаете, что я вынесла письма? Не говорите «мне сообщили» или «сам заметил». И то, и другое — невозможно.

Анна надеялась смутить его, застать врасплох. Но вместо того, чтобы растеряться, Полозов чуть заметно улыбнулся. Она не могла понять, что таится в его внимательном, ищущем взгляде. То ли он готовился к нападению и наслаждался этой словесной дуэлью. То ли просто с интересом изучал ее— как изучают человека, которого не видели много лет, и теперь пытаются понять, что в нем изменилось.

— Архив учит внимательности, — наконец, ответил Полозов. — К деталям. И к людям.

Он подошел к ней еще ближе, окончательно разрушив уместную дистанцию. Анна сглотнула слюну и застыла.

— Например, я вижу, что и вы меняетесь, Анна Львовна, — он аккуратно приподнял пальцами прядь ее остриженных волос. — Впрочем, вы и сами это понимаете, не так ли?

Анна дышала медленно, старалась сохранять контроль, но тело справлялось с трудом. Сердце бешено колотилось, а диафрагма сжалась, как лист пергамента в ладони.

— С письмами действительно происходит нечто странное, — продолжил он. — Но это не повод втягивать посторонних.

Анна прищурилась.

— О ком это вы?

— Ваш бывший муж — наиболее очевидный вариант. Полагаю, вы вынесли письма, чтобы он помог вам разобраться?

— Вы неплохо осведомлены о моей личной жизни для куратора фонда, — ответила Анна.

Полозов сделал вид, что не услышал этого.

— Понимаю, что Юрий — сотрудник института, и наверняка заслужил ваше доверие, но… — начал он.

— Вы ревнуете, Андрей Алексеевич?

Вопрос сорвался с ее языка будто бы сам собой, но почему-то Полозова удивил меньше, чем саму Анну. Он усмехнулся.

— Возможно. Но это не имеет отношения к делу.

Щеки Анны подернулись румянцем, она опустила глаза и заговорила тише.