Книга Она забыла, кто такая, страница 24 – Ева Гуревич

— Если вы знаете больше, чем говорите, — почему просто не расскажете?

— Если бы я рассказал вам всё сейчас, — ответил он хрипло, — вы бы мне не поверили.

— Удобная позиция, — она вновь посмотрела на него с вызовом.

— Осторожная, — поправил он. — Я действую в ваших интересах.

Анна подняла бровь.

— Вы уверены, что понимаете, в чём они?

Он не ответил. И на этот раз Анне впервые показалось, что он промолчал не намеренно, а потому что не нашелся, что ответить.

Анна развернулась, взяла сумку.

— Я больше не буду выносить письма. Но это не значит, что я продолжу разбираться с этим одна. Завтра я пойду к Брагину и попрошу, чтобы Юру назначили на проект вместе со мной. Раз вы не хотите мне помогать.

Она направилась к выходу.

— Анна Львовна, — окликнул он.

Она обернулась.

— Вы придете в пятницу на бал?

Анна замешкалась. Она очень любила вечера, которые устраивали каждый март в честь Дня историка. Всегда ждала их с нетерпением, с трепетом выбирала платье и туфли. Впервые она настолько выпала из собственной жизни, что напрочь забыла о приближающемся празднике.

— Не знаю, а что?

— Я готов ответить на все ваши вопросы. Но архив — не лучшее для этого место. Надеюсь увидеть вас на вечере. Думаю… там нам будет проще поговорить.

Анна смотрела на него несколько секунд, затем кивнула.

— Договорились, — сказала она и вышла.

Полозов остался один в комнате. И лишь когда стук шагов Анны достаточно отдалился — он выдохнул так, будто что-то, тщательно удерживаемое внутри, начало трескаться.

— …мы пока очень осторожны в формулировках, — говорил Брагин, слегка наклоняясь к микрофону. — Но уже сейчас можно сказать, что найденный комплекс писем представляет собой редкий случай непрерывной частной переписки, позволяющей взглянуть на события эпохи не с парадного фасада, а изнутри — через личный опыт.

Анна остановилась в дверях кабинета. Кроме Брагина в кабинете было еще двое: сутулая рыжеволосая женщина с микрофоном и хмурый мужчина с камерой, похожий на бездомного пса. То ли от одного из них, то ли от обоих по кабинету расползался горький запах табака.

— …и если говорить совсем просто, — продолжал Брагин, — это тот случай, когда история начинает разговаривать не с учебником, а с живым человеком.

Он заметил Анну и на долю секунды сбился.

— А вот, кстати, и наша коллега, — сказал он, чуть повернувшись к камере. — Анна Львовна Трофимова. Именно она сейчас работает с фондом и проводит экспертизу писем.

Анна сделала шаг вперёд и остановилась рядом со столом. Она чувствовала, как на неё смотрят — не только журналисты, но и сам Брагин. В его взгляде было что-то новое: не снисходительное одобрение, а внимательный, оценивающий интерес. Крошечные глаза-угольки корреспондентки вспыхнули.

— Как здорово, —она повернулась обратно к Брагину, — мы ведь сможем побеседовать и с Анной Львовной, когда закончим с вами?

— Думаю, без проблем, — Брагин развел коричневыми ладонями. — Я думаю, мы уже закончили. Но нам с Анной нужно обсудить детали… Границы, до которых мы можем давать публичные комментарии, понимаете?

— Конечно, конечно, мы все понимаем, – корреспондентка мелко закивала, и ее торчащие рыжие кудри задергались в такт.

— Тогда, с вашего позволения, сделаем небольшой перерыв, — сказал Брагин. — Мы вернемся через пару минут.