Книга Она забыла, кто такая, страница 33 – Ева Гуревич

— Анна Львовна! — он сиял, как всегда, в публичных местах. — Вот вы где. Прекрасно выглядите. Прямо… ожили.

— Спасибо, Павел Сергеевич.

— Как самочувствие? — спросил он уже тише. — Я надеюсь, отпуск помог. У нас большие надежды на ваш проект. Весь институт на вас смотрит, вы же понимаете.

— Понимаю, — ответила Анна спокойно.

Брагин поправил манжет и чуть наклонился к ней, как будто собирался сообщить что-то конфиденциальное.

— И ещё… — он кашлянул. — По поводу Юры. Сожалею, что так вышло. Я бы оставил его, честное слово. Но Андрей Алексеевич изложил аргументы, и они… в общем, трудно спорить. Вы не держите на меня зла?

Анна почувствовала, как внутри что-то медленно, очень тихо начинает охлаждаться.

— Конечно нет, — сказала она ровно. — Вы всё сделали правильно.

Брагин облегчённо выдохнул.

— Вот и славно. Сегодня отдыхайте, танцуйте. А с понедельника снова в бой.

Он похлопал её по локтю и ушёл к другим коллегам. Музыка снова поднялась, кто-то засмеялся, кто-то хлопал в ладоши после очередного тоста. Она смотрела в сторону сцены, но видела не людей, а щели между ними, как будто искала в воздухе правильную линию.

Полозов.

Он стоял у дальнего окна, чуть в стороне. На нём был тёмный сюртук идеальной посадки, будто его шили конкретно под его крупную фигуру. Он разговаривал с кем-то из преподавателей, улыбался, кивал, но всё это было внешним слоем. Настоящее было внутри, и Анне казалось, будто это видела только она: в том, как он держал плечи, как иногда замирал на полсекунды, будто прислушивался не к речи собеседника, а к чему-то внутри зала.

Анна сделала шаг — и остановилась. Вокруг всё оставалось тем же: музыка, свет, голоса. Но с её шагом воздух как будто дрогнул. На секунду ей показалось, что люстра над головой колыхнулась. Запах духов смешался с другим запахом — тонким, знакомым, невозможным в этом месте: горячий воск, лаванда и… дым?

Анна моргнула. В зеркале на стене, между отражениями танцующих, мелькнула совсем другая картинка: зал будто стал выше, темнее, глубже; по полу скользнули тени платьев, которых не было; музыка на мгновение сменилась чужой — старой, с металлическим оттенком, как будто играли не здесь и не сейчас.

Она снова посмотрела на Полозова. И в этот момент он повернул голову, словно почувствовал её взгляд кожей. Их глаза встретились. И в этот же миг Анна поняла: этот бал действительно выбран не случайно. Нет, даже не бал. Все началось гораздо раньше, теперь это было ясно, как день. Эта коробка с письмами, которую вдруг кто-то нашел. И Брагин, который назначил на экспертизу именно Анну. И ее работа в институте и переезд в Петербург, и исторический факультет, и даже само это платье — все это было стеклянными бусинами, которые кто-то методично нанизывал на леску — только для того, чтобы сегодня, сейчас — Анна Трофимова пришла в этот зал и встретилась с Андреем Полозовым.

На сцене объявили следующий танец, люди начали расступаться, образуя круг. Анна стояла на его краю, не двигаясь, и чувствовала, как сердце бьётся слишком ровно, будто не её сердцем.

Полозов сделал шаг в её сторону. И свет люстры на мгновение стал похож на огонь.

Анна двинулась ему навстречу.

Зал шумел, переливался голосами, музыкой, смехом, но этот шум больше не мешал, а стал лишь приглушенным фоном. Пространство между ними сжималось. Она кожей чувствовала взгляды толпы. Гранатовый шёлк темнел, вспыхивал, уходил в глубокие винные тени. Паркет отзывался под каблуками сухо и звонко, будто каждый шаг оставлял след.