Книга Влюбленный капитан, страница 115 – Минерва Спенсер

— Ах, если бы ваши манеры были такими же безупречными, капитан Бушар! Разве вы не знаете, что критиковать партнершу неприлично?

Мартен расхохотался, и больше они не говорили, а когда танец окончился, Бушар проводил ее к Дафне, которая оживленно беседовала с джентльменом в красно-коричневом шелковом сюртуке и с вышивкой на чулках. Слова вроде «права человека», «материализм», «Дидро» витали в воздухе вокруг этих двух философов, словно облако мошкары.

— Я вернусь за своим вальсом, — напомнил Мартен и удалился с видом победителя.

Сара наблюдала за танцующими, стараясь не обращать внимания на их беседу, хотя все в ней кипело.

Следующий танец был с холодным лордом Эксли, а после него — с его более общительным пасынком Габриелем. Едва отзвучали последние аккорды, и юноша хотел было проводить ее к Дафне, как рядом внезапно, словно вырос из узорчатого паркета, возник Мартен.

— Ты свободен, Джибриль. — Он повернулся к Саре, не обращая внимания на пораженного, кипевшего от злости юношу. — Кажется, следующий танец мой, мисс Фишер.

Он увел ее от Габриеля Марлингтона, который так и стоял как вкопанный и метал в Бушара испепеляющие взгляды. У Сары не было сил что-то говорить Мартену, хотя вряд ли бы он к ней прислушался.

Сказать, что его рука у нее на талии спутала все ее мысли, значило ничего не сказать. Дело было не только в его руке, а в воспоминании о том, как она ощущала эти руки на своем теле.

— Так гораздо лучше, верно?

От его теплого дыхания Сара вздрогнула, но не стала обращать внимания на его замечание, как и на раздражающую реакцию собственного тела, а сосредоточилась на движениях танца.

— Расслабьтесь, мадемуазель Фишер, — шепнул ей Мартен, — и позвольте вести в танце мне: ни к чему так яростно меня тянуть.

— Да, ведь вы в этом настоящий мастер. Верно, капитан Бушар? — буркнула Сара мрачно.

Мартен рассмеялся, а она добавила:

— Вот уж не думала, что в тех местах, которые вы так любите посещать, можно так научиться танцевать.

— Вот как? — Мартен, чуть отстранившись, заглянул ей в лицо. — А скажите-ка мне, мадемуазель, в каких же местах я, по-вашему, предпочитаю проводить время?

— Зачем делать вид, что вы меня не понимаете? Я вообще не думаю ни о вас, ни о том, чем вы занимаетесь. А если такие мысли все-таки меня посещают, стараюсь их гнать.

— Ах, мадемуазель! — воскликнул Мартен, глядя на нее с притворным осуждением. — А лгать нехорошо. Вам разве в детстве не говорили этого? Ваш отец был бы очень недоволен, если бы узнал, что дочь не следует его наставлениям.

Сара ощетинилась как еж:

— Знали бы вы, как меня наставлял отец!

Мартен опять расхохотался:

— Нет-нет, вы правы, я совсем не разбираюсь в миссионерстве, но зато мне кое-что известно о дочери одного из миссионеров. Я знаю, что вы думаете и обо мне, и о том, чем я занимаюсь. Думаю, вам бы очень хотелось знать, где я был и с кем.

Саре пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не наступить на его ноги в превосходных туфлях ручной работы.

— Вы меня совсем не знаете, капитан Бушар: слишком поглощены собой, чтобы тратить время на кого-то еще.

— Тсс! Что-то вы слишком разбушевались: на нас уже косо смотрят. Наш разговор могут принять за ссору влюбленных, — заметил Мартен со смешком, поймав ее ядовитый взгляд. — Ну же, давайте не будем ругаться. Поскольку мои развлечения не очень подходят для обсуждения, может быть, расскажете, чем все это время занимались вы?